Невероятная для офицера - Анна Филин
С размахом отметили Ураза-Байрам, а спустя пару дней ко мне пришла Нурсач Дадашевна и попросила ее выслушать как мать. Мое сердце оборвалось. Неужели о моих чувствах стало известно? И сейчас мне одна дорога — из этого благословенного дома.
— Маша, к сожалению, у тебя нет родителей, поэтому я пришла к тебе.
Мое сердце на этом остановилось, я перестала дышать и только ждала «приговора», а вместо этого услышала:
— Араз просит выдать тебя замуж за него.
— Что?!
— Араз просит тебя стать его женой. А я прошу стать моей невесткой.
Дальше я ничего не помню, только слезы и безграничное счастье.
Глава 11
Месяцы до свадьбы я провела в совершенном блаженстве, несмотря на массу обрушившихся на меня обязанностей. Мне требовалось в кратчайшие сроки подтянуть язык до приемлемого уровня, а с этим у меня возникли существенные проблемы. Я прекрасно понимала суть разговоров, различала имена, обращения, сложные речевые обороты, даже слова, которых нет в моем родном языке. А вот произношение не давалось, и оттого речь моя была куцей, и я предпочитала отмалчиваться.
Каждый день Нурсач Дадашевна учила, как следует вести себя в разных ситуациях. Из всего я вынесла главное: глаз не поднимать, рот держать на замке, — высшая добродетель для девушки и молодой женщины.
Благодаря почти годовому проживанию под одной крышей я знала, что следует надевать и как повязывать платок. Но я никогда раньше не красивалсь, и этому тоже приходилось учиться. А еще как ходить, плавно переставляя ноги, прижав руки к телу, и ни в коем случае не вилять ничем.
Большое внимание Нурсач Дадашевна уделяла обучению приготовлению традиционных азербайджанских блюд. Эта наука мне никак не давалась. Не знаю почему, но все специи по запаху для меня были практически одинаковыми.
— Маша, ты опять испортила плов! Ну сколько можно? — каждый раз укоряла меня Нурсач Дадашевна.
Да как так-то? Я ведь, не доверяя своему обонянию, запомнила все баночки со специями, что для чего предназначено, и перепроверила дважды, прежде чем положить приправу. И вновь ошиблась.
За неделю до свадьбы я приняла ислам, и мне дали новое имя — Марьям. Оно означало «любимая». И еще, это единственное женское имя, упомянутое в Коране. Его я прочитала один раз сама, а второй раз начала в окружении женщин, которые объясняли мне значение каждой суры и аята. С каждым новым уроком я открывала новый мир, находила объяснение вопросам, мучавшим меня с детства, и наслаждалась пониманием того, как устроен мир.
Саму свадьбу я помню сквозь пелену волнения. Вначале мы направились в ЗАГС, где перед законом стали мужем и женой. Оттуда в мечеть, и там наш брак благословил имам. Вот только после этого мы стали мужем и женой перед Аллахом. Там же мне подарили махр — свадебный подарок жениха невесте. Это была шкатулка, размером примерно двадцать на пятнадцать сантиметров, доверху заполненная золотыми украшениями.
А потом мы разделились: женщины, включая меня, поехали праздновать свадьбу к нам домой, а мужчины вместе с Аразом в ресторан.
Подарками была завалена специально выделенная для этих целей комната в доме: ковры, ткани, домашний текстиль, медная посуда, украшенная чеканкой, бытовая техника и, конечно, деньги.
А наутро на всеобщее обозрение выставили простыню, испачканную моей кровью, и все приходили и одобряли выбор Араза.
Спустя неделю, когда отгуляли свадьбу в Циолковске, Араз повез меня знакомиться с родней в Азербайджан. Все для меня было впервые и все радовало, а иногда и страшило. Например, самолет. Гул на взлете, легкое головокружение, невероятные наклоны воздушного судна меня не на шутку испугали, и я в слезах вцепилась в руку Араза.
— Не бойся, моя хабиби, поднимаясь в небо, мы чуточку приближаемся к Аллаху, — гладил он меня по голове и успокаивал.
По прилете нас встречали несколько машин. Все прямо в аэропорту принялись радостно обнимать Араза и поздравлять со свадьбой. А едва взглянув на меня, бросали: «Русская?» Я поначалу не поняла, это комплимент или осуждение, но когда приехали к его родне, вопрос прояснился. Женщины воротили от меня нос, шептались за моей спиной «неверная» и старались обойти меня стороной, не разговаривали, словно я прокаженная.
Это был первый мощный удар по моей неокрепшей психике, а розовые очки треснули стеклами внутрь.
В Азербайджане мы провели две недели. Араз показал мне море, бескрайнее, зелено-синее, с мутной водой и солоноватым запахом. Мы стояли на берегу и обнимались. Араз говорил, что это море было всегда и всегда будет, оно видело величайших азербайджанцев: исследователей, путешественников, ученых, поэтов.
— Мы с тобой отправимся в Барзах после смерти, а наши дети будут стоять на берегу моря и, как мы сейчас, любоваться им.
Надо сказать, что сразу после свадьбы вокруг меня усиленно велись разговоры на тему продолжения рода. Это был главный вопрос, которой захватил абсолютно всех.
Когда мы вернулись домой, Нурсач Дадашевна первым делом спросила, привезла ли я им подарок. И легонько коснулась ладонью моего живота.
Дальше началась семейная жизнь. И она оказалась не такой, как я ее рисовала в своих детских мечтах. Пришел конец нашим веселым покатушкам с Аразом.
«Жена должна ждать мужа дома», — наставляла меня Нурсач Дадашевна.
Первое видимое недовольство я заметила, когда по прошествии нескольких месяцев не смогла забеременеть. Я плакала и молила Аллаха, чтобы он даровал мне сына. Но все было безуспешно.
Нурсач Дадашевна настояла на медицинском обследовании. Уже не стесняясь моего присутствия, она все чаще бросала, что я не оправдала их надежд. И только Араз меня утешал и уговаривал, что все наладится, нужно молиться и верить. Все в руках Аллаха.
Медики никакого изъяна во мне не нашли. Но все равно отношение ко мне диаметрально изменилось. А однажды я подслушала, как Нурсач Дадашевна назвала меня «порченой» и добавила, что все они совершили ошибку, допустив этот брак.
К тому времени я уже окончательно потеряла веру в себя. Неужели мне не суждено испытать радость материнства? А как же Араз? По моей вине он останется без детей? В Азербайджане у одного его родственника я с удивлением увидела двух жен. То есть сначала мы нанесли визит первой, а следом второй, более молодой жене. Ислам такое допускает, но не на территории России.
Язык мне так и не дался, и я взяла за привычку молчать. Сидела вместе со всеми женщинами на праздниках, иногда вымученно улыбалась, потому что повода для веселья у
