Невероятная для офицера - Анна Филин

Анна Филин

Невероятная для офицера

Глава 1

— А со мной так можешь?

Я поравнялся с женщиной, что прижимала к своим ногам маленького ребенка, а мужик южных кровей смачно, с наслаждением бил ее по щекам.

В наши дни? В центре Циолковска, города-миллионника? Да ну…

Мужик замер с занесенной для следующего удара рукой. В его глазах промелькнул страх. Это мне давно известно: слабых бить они горазды, а когда видят перед собой почти два метра мышц, отчего-то робеют.

В саперы берут крепких, потому что защита наша не чета бронникам, у нас до шестидесяти килограммов на себе нести надо при разминировании или установке зарядов. Это тоже часть нашей работы. Кто это все понесет? Вот поэтому саперы все как на подбор богатыри.

— А-а-а! — заголосила женщина в возрасте, тоже южных кровей. Она вскочила с лавки неподалеку и опрометью кинулась к нам. — Сыночек! Не ударил он тебя? Да что же это творится, люди добрые! Средь бела дня! Вызовите кто-нибудь полицию!

Голосила, надрывалась. Двор-колодец усиливал ее вопли. Я краем глаза видел, как притормозила машина, проезжающая по двору, где-то наверху открылось окно. А ведь здесь наверняка и камеры имеются…

Вместе с тем я добился своего: мужик перестал хлестать по щекам женщину. А значит, и мне пора домой. Кровь отхлынула от головы, я молча повернулся и зашагал в своей дорогой: обогнуть дом, за ним проезд и мой подъезд.

Я только сдал машину на техобслуживание: масло в двигателе поменять, фильтры, ремни проверить, колодки — поэтому и шел пешком с остановки. Можно было взять такси, но погода солнечная, противный затяжной дождь, шедший накануне, закончился, люди потянулись гулять, ну и я вместе с ними. Проехал пару остановок на автобусе, а вот в соседнем дворе меня и накрыло.

Нет, я знаю, что нравы южных народов своеобразные, а кстати, кто это были? Я не научился за свои тридцать пять определять по лицам. Но все же бить женщину с ребенком это за гранью.

А впрочем, мое ли это дело? Завтра пятница, а дальше выходные. Заберу машину из сервиса и поеду наслаждаться коротким летом к Орловне на дачу. Вообще-то она Курочкина Анастасия Павловна, пресс-секретарь химического завода, в службе безопасности которого мы с ней трудимся. В свое время ее подтянул из ФСБ Потапов, наш начальник. Он и сам оттуда. Других на такие должности не ставят. А Орловна она потому, что многим мозг выклевывает. За словом в карман не лезет, может так припечатать, что на ногах не устоишь.

Я попал в их компанию и вообще на эту работу случайно. Просчитался, взрывное устройство сработало раньше. Как результат, контузия, и прощай служба в ОМОНе. Я и по сей день часть своей жизни не знаю, точнее не помню. Взрывом знатно приложило. По образованию я сапер и вот допустил единственную ошибку.

После того как я комиссовался, словно земля из-под ног ушла. Я же совершенно ничего на гражданке не умею. Гвоздь забить или яму вырыть — это да. А кем пойти работать? Я же был женат на службе. Семьи нет. Не случилось, были влюбленности, ухаживания, даже предложения делал, но девушки на тот момент не хотели их принимать. А когда надумывали, тогда уже я не хотел. Позднее привык, прочувствовал удобство холостяцкой жизни, сам себе завидовал.

Так бы и пошел в разнос, в охрану куда-нибудь, да мой бывший командир позвал знакомиться с Потаповым. Поговорили о разном, и я получил должность. Работа практически та же самая, следить, чтобы никто ничего гадкого не установил. С людьми беседовать, агентурную сеть на заводе создавать, чтобы знать, чем живут работяги. Ничего сложного и нового. А оклад дали такой, что я поперхнулся. Сравним он только с боевыми, что в Украине получал.

Вечером посмотрел смешной сериал про бравых полицейских. Смешной, потому что правды в нем, кроме формы, нет. Да и лег спать.

А утром, пока брился, принимал душ и пил первую чашку кофе, поймал себя на мысли, что вчерашнее происшествие не отпускает. Покопался в голове и допер: женщина! Молодая, едва за двадцать, ребенок явно ее, и вот ребенок замер в ужасе, когда мужик ее бил. Девочка прижималась к матери с широко раскрытыми глазами, на ресницах повисли крупные слезинки.

Женщина же принимала удары безропотно. Словно били не ее, а ковер рядом выхлопывали. Не отворачивалась, не закрывалась, не умоляла о пощаде, просто стояла и смотрела в никуда. Это как можно довести человека до такого состояния? Я не понимаю. Именно это меня и зацепило.

Раньше со мной такого не случалось. Но раньше я и не становился свидетелем подобного. И лицо этой молодой женщины все стояло перед глазами и никак не отпускало. О чем бы ни думал, все равно мыслями возвращался к ней. Да хватит уже гадать. Вечером загляну к участковому Вовке. Я с ним познакомился, когда квартиру в этом районе выбирал. Пришел, представился, рассказал о себе и спросил про обстановку на районе. Нет ли притонов нехороших? Хат блатных и прочих возмутителей моего спокойствия. Так и подружились. Забегаю к нему раз в пару месяцев, пробиваю на вопрос подозрительных типов. Вот сегодня пойду и все разузнаю.

Стоп! А что я ему скажу? Вернее, что скажу, — знаю. Как опишу эту парочку? Ни фоток у меня нет, ничего… Придется сделать крюк и заскочить в тот двор, поболтать с бабушками на скамейках и с мамашами на детской площадке. Вот и планы на вечер организовались. Заодно разомнусь, вспомню службу, а то скучно жить стал на гражданке.

Глава 2

Еще в младенчестве меня подкинули в дом малютки. Никому оказалась не нужна. А так как мои родители вероятно были живы и прав их никто не лишал, меня не отдали в приемную семью, так я и дожидалась выпуска под присмотром государства. Пока в семнадцать лет к нам не устроилась на работу Нурсач Дадашевна Сафарова. Она говорила с легким акцентом, была невысокого роста и с излишним весом, но насколько она отличалась от классных дам, что я перевидала на своем веку! Всегда красиво, ярко одета, накрашена, а пальцы рук утопают в перстнях. И манера говорить у нее особенная — немного певучая, голос низкий, горловой. И вот тогда мне впервые в жизни повезло. Нурсач Дадашевна выделила меня