Невероятная для офицера - Анна Филин

И последний, но, возможно, самый главный из нас: очкарик Коля Межинский. В свои двадцать три он много хлопот службам доставил, потому как щедро одарен мозгом, но по молодости применял его в противоправных действиях. Поймали, а дальше начальство село думать, что с ним делать. Осудить — казалось самым верным решением, но жалко стало подобное умение губить. Поговорили, завербовали, промыли мозг и научили, что такое хорошо и что такое плохо. А потом Потапов под свою ответственность Колю к нам взял. Нам с Орловной поручил присматривать за очкариком, что мы честно и проделываем по сей день. Но парень вроде как одумался. Искренне топит за правое дело. На нем перепроверка всех камер, он для этого какую-то хитрую программку написал. Прослушки, маячки — все на нем.

— Куда хоть летели птички? — уточнил Коля.

— На нефтезавод две штуки, к нам одна, оружейный завод одна, ГРЭС одна штука. Но, как вы понимаете, сбиты они были не на территории объектов, поэтому можно только предполагать их конечные цели.

— У кого есть мысли, предложения?

— Мне бы в мозгах их поковыряться… — поднял глаза от мониторов Коля.

— Ковыряются уже…

— У меня своя схема… — продолжал настаивать наш башковитый.

— Не умничай. Даже мне не дадут взглянуть на мозги, а если есть чем помочь коллегам — так и скажи, не выделывайся.

— К понедельнику я допишу кой-чего. И хорошо бы эту програмку скинуть в их мозги, если уцелели, там она сама развернется, и если след остался — найдет.

— Вот это дело. Сразу бы так, — похвалил умника Потапов.

— Мои «глаза и уши»… — Так я называл завербованных работников. — Молчат. Но я ни в ком из них до конца не уверен. Может так статься, что на контакт пошли те, кого мы ищем. Устраиваю проверки, перекрестно пытаюсь перепроверить. Но вы же понимаете, что дело это не быстрое, да и нельзя в нашем деле вопросы в лоб задавать. Продолжаю работать.

— Настя, выложи статью про наши достижения, напусти туману, что прорыв готовим. Будем ловить «на живца», — распорядился начальник. — Остальным усилить бдительность. Вопросы есть?

— Никак нет.

— Тогда за работу.

Я подошел к Коле и навис над его мониторами.

— Дай мне на время портативный фотоаппарат.

— Какой именно? — не отвлекаясь от трех установленных перед ним мониторов, ответил он.

— А есть в виде булавки или значка нагрудного? — оживился я.

— Значка или булавки?

Зануда начинал меня в очередной раз нервировать уточняющими вопросами.

— Давай булавку.

Коля крутанулся на стуле, открыл дверцу шкафа позади себя. Из одного ящичка достал булавку с крошечной каплей, будто прилипшей случайно. Из другого — обычную ручку с кнопкой.

— Нажимаешь на кнопку, фотоаппарат срабатывает, — протянул он мне хитроумные устройства.

— А изображения куда приходят?

У меня родилась неожиданная мысль утащить работу домой на выходные.

— Ко мне, естественно, — фыркнул Коля.

Ну, это ничего, главное — чтобы не потерялись. А уж под каким предлогом заполучить их, я придумаю.

— Хорошая вещь. Помоги закрепить на рубашке.

— К Орловне обращайся, мое дело — выдача и инструктаж по пользованию, — смело заявил очкарик.

Совсем берега попутал?

— Слышь, а ты чо такой борзый?

Я начал закипать. Сопля зеленая, метр шестьдесят в прыжке, худобы такой, что я плевком покалечу. И не первый раз уже дерзил взрослым дяденькам.

Очкарик поднял на меня глаза, открыто, нагло, без тени испуга.

— А давай я все брошу и буду за тебя твою работу делать? Вот сейчас уберу палец с клавиши, и весь завод «ослепнет».

У меня желваки заходили ходуном. Приложить, что ли, его легонько?

— Иди ко мне. Никто, кроме Настеньки, не протянет тебе руку помощи, — рывком развернула меня к себе Орловна. — Где булавка?

— Нет, ты слышала?!

Я попытался перетянуть ее на свою сторону. Она наша изначально, а этот ушлепок чужой. И борзый, зараза. Но бить не дадут. Одаренная башка потому что.

— Все мы слышали, отстань от него, а то нажмет что-нибудь, и телефон у тебя оглохнет или машина перестанет заводиться. Страшный он человек! — округлила Орловна глаза, а потом рассмеялась. — Готово. Давай, пробуй.

Я сфоткал несколько раз ее, затем очкарика и вновь перегнулся к нему:

— Показывай.

Коля молча, не поднимая глаз и не отвлекаясь от клавиатуры, развернул ко мне один из мониторов.

— Я моргнула! Давай переснимать, — веселилась Орловна.

— Давайте работать, — прекратил наши разговоры Потапов.

— Слушаюсь работать, — щелкнув каблуками, я вытянулся в струну и пошел на обход вверенной мне территории.

Глава 5

Я перекинул через плечо сумку с противогазом. Техника безопасности распространяется на всех, находящихся на территории, потому что написана кровью. Члены правительства приезжали — все с подобными сумками ходили, ни для кого не было исключения. И первым делом пошел на проходную.

— Виктория Семеновна, мое почтение, — я склонился в легком поклоне и не смог сдержать довольной улыбки. Люблю, когда ее смена, — порядок гарантирован.

Виктория Семеновна, сорока семи лет, пришла к нам из ГУИНа, всю жизнь в системе. Ростом скорее миниатюрная, но характер имела стальной, несгибаемый, про нее рассказывали, что одной дубинкой пресекла начинающееся восстание в колонии. И вот какая штука, из-за нее частые разборки на заводе возникали. Она как манок для мужиков: и женатые, и холостые — все оказывали ей знаки внимания, тянулись к ней. Сыпали комплиментами, стихи посвящали. Последнее время соревновались в заводском чате, кто витиеватее для нее слова сложит. Изредка драки за нее случались, за территорией, конечно. Сегодня пятница, значит, в понедельник весь завод будет иметь счастье лицезреть самых активных самцов. Их по отметинам на лицам видно.

Лично я чувствовал себя с ней как со своим парнем — надежным, и в разведку пойду, не задумываясь. Легко мне было с ней.

— Игорь Михайлович! Заходи, мой хороший, кофейку попьем, новости обсудим.

Голос у нее был грудной, низкий, завораживающий. Проникал в самое… Ну вот туда и проникал.

За третьей чашкой кофе Виктория Семеновна дала устный рапорт: одного работника на смену не пустила — сильно с похмелья потому что.

— Одобряю, — кивнул я, соглашаясь с ней.

Для мужика это увольнение. Если характеристики хорошие, то по собственному, а если нет… Здесь действовало железное правило: не умеешь пить — не пей.

— Запрещенку перестали проносить и провозить, прям скучно стало… — наигранно вздыхала Виктория Семеновна.

Я видел, как светятся гордостью ее глаза. Добилась своего! Отучила нарушать заводские правила. Говорю же, отличный она работник. Лучший, как по мне.

— А чем это у тебя это пахнет? — я деланно поднял