Невероятная для офицера - Анна Филин
То же касалось национальных блюд. Я не научилась их готовить, как того требовала Нурсач Дадашевна. Они выходили пресными или пересоленными, и я никак не могла уловить секрет мастерства. А может, сказалось, что я все детство прожила на готовом? А может, все сразу.
И лишь спустя два долгих года, когда я совершенно потеряла надежду и любовь мужа, Аллах благословил меня желанной беременностью. Но счастье длилось недолго… Лишь до того момента, пока врач УЗИ радостным голосом не объявил: «Поздравляю, у вас девочка». Нурсач Дадашевна, а именно с ней я ходила на исследование, прошептала: «Порченая», и я разревелась.
Глава 12
С того момента я полностью переключила все внимание на ребенка. Поставила стену между окружающими и собой. Разговоры свела до минимума, старалась отвечать коротко и лишь тогда, когда обращались непосредственно ко мне.
Общение мне заменили книги. Внутри меня что-то надломилось, треснуло, я перестала читать Коран и прочую религиозную литературу. Благо в доме была приличная библиотека классической литературы, и я с упоением принялась ее поглощать. А.С. Пушкин! Даже по стилю изложения он представлялся весельчаком и балагуром. Много мне открыл из житейского быта, показал отношения между людьми. Ну и пусть события в его книгах описывали двухсотлетнюю давность. Люди по сути своей не изменились: испытывали и сейчас те же эмоции, стремились к обогащению и любви.
Ф.М. Достоевский! Он серьезный, с его книгами не посмеешься, но они словно отмывали внутри меня что-то наглухо запрятанное, потаенное. И главное — задавали вопросы, от которых не отмахнуться, и я думала и размышляла вместе с героями его романов.
А.П. Чехов! Любовь с первой строчки! Насколько живой слог, ироничная подача, а темы-то ого-го какие непростые поднимал он в своих книгах.
Таким образом, я обзавелась первыми воображаемыми друзьями. С ними мне было общаться проще и понятней, чем с мужем и его семьей.
Вместе с тем я все чаще стала задумываться: чем вызвано подобное отношение ко мне? Насколько я смогла понять из книг — идеальных людей не существует. Я абсолютно здоровая, врачи это подтвердили, почему меня все обвиняют в том, что не беременела раньше? И почему такой негатив вызвал пол ребенка? Да, для мусульман мальчик — вершина мироздания, продолжатель рода и прочее. Но девочка это тоже их продолжение в веках. Вслух, понятное дело, я подобных вопросов не задавала. А вот со своими друзьями, особенно с А.П. Чеховым, неизменно советовалась. И почему-то все время всплывал образ наивных подростков из рассказа «Мальчики». А потом меня как по голове ударило: да это же я! Все мое детское представление о семье, разбившееся о реальность. В тот вечер я опять плакала, но уже другими слезами. Что же я наделала?
Роды прошли благополучно, и во многом благодаря моим новым друзьям: они подготовили меня к сложностям.
Дочь назвали Наира, в честь матери Гачая Джамильевича. Моего мнения никто не спросил, а вот если бы была такая возможность, я назвала бы ее Настенькой… И наконец-то я перестала быть одинокой! У меня появилось мое счастье, пусть доченька спала неспокойно, жаловалась, как умела, на появление у нас, я благодарила Аллаха за высший подарок — счастье материнства.
Из-за плача нас переселили на второй этаж, подальше от семьи, чтобы мы никому не мешали, не будили по ночам. И у нас с Ниной, так я наедине называла дочурку, появился свой мир, свое пространство, где мы могли делать что захотим. Это счастье было ни с чем не сравнить.
Я радовалась первым шагам дочери и ее первым словам. Все в доме говорили на азербайджанском языке, а когда мы оставались одни, я пересказывала ей рассказы и поэмы на русском. Чудесное время.
Отношение ко мне со временем поменялось на незаметное. На меня перестали обращать внимание. Вам же не придет в голову разговаривать со стеной или с дверным проемом? Вот и я превратилась в невидимку для всех. Наиру ласкали и любили, а меня… Ну да пусть. Моей любовью к дочери можно было заменить все.
Я приняла свою новую жизнь, дочь заменяла мне все блага мира. Да и жаловаться было особо не на что. Внимание ко мне убавилось? Зато дочь в нем купалась в полной мере. А это главное. Меня не обижали, даже перестали называть «порченной». Ничего, вполне можно жить, какая-никакая, а у меня есть семья. Да и вообще, жизнь невозможно предугадать, как она повернется в будущем — уж мне-то, как никому другому, это известно. И ровно так оно и вышло, но только не в лучшую для меня сторону.
А началось все с того, что во дворе сработали прожекторы и разбудили меня — окна выходили на эту сторону. Странно, ночью к нам никто не приходил. Может, воришки?
Затаив дыхание, я осторожно высунулась в окно. Вот поймают их, будут опознание проводить, я тогда и помогу семье, признав всех.
Каково же было мое удивление, когда ворота открыли Гачай Джамильевич и Араз. Они впустили внутрь двоих мужчин. Но не наших, не азербайджанцев. На их головах не было тюбетеек, да и самих их я никогда не видела. Короткие стрижки, угловатые головы, крепкие плечи… Я всех внимательно рассмотрела, пока они заходили в дом. Спускаться не стала — нельзя мужчинам мешать разговаривать. Поэтому легла спать, пытаясь понять, кто же это был. Покинули они наш дом примерно спустя час.
Их приход повторился через неделю, и снова ночью. Почему так?
А когда я увидела их и в следующий раз, то полюбопытствовала у Араза. Он редко, но навещал меня вечерами. Спать не оставался, уходил на свою половину.
— Не смей говорить о них! Не смей смотреть в окно, когда они приходят! Не твое это дело! Поняла?!
Тогда он впервые меня отругал и ударил по лицу.
Обидно, больно и, главное — за что? Что я такого спросила?
Но уже на следующий день меня с дочкой переселили в другую комнату, что выходила окнами в сад.
Дальше — больше. Спустя месяц Гачай Джамильевич объявил, что купил два участка земли рядом с нами для старших сыновей.
— Пока есть силы, помогу им дома построить.
Но я же знала, сколько стоит земля у нас. Соседи постоянно прирастали и обсуждали у нас в гостях, кто и какую цену отдал за землю. И доходы от магазина и овощных лавок я знала еще со времен, когда Араз брал меня с собой.
