Невероятная для офицера - Анна Филин
Но за Гасаном приехали в Циолковск, он пошел против своих, вызвал милицию, долго гоняли этих «женихов», в итоге его оставили в покое, но запретили обращаться за помощью к диаспоре. Гасан устроился монтажником кондиционеров, а что делать — семью кормить нужно. Через пару лет открыл свою фирму. В общем, все у него сложилось. Мы с ним были шапочно знакомы, и я очень надеялся, что он меня вспомнит. Мне ведь много не надо — справку дать о раскладе сил в городе.
Я поехал к нему в офис, благо разгар сезона, и они работают без выходных. Ребята-монтажники после долгих уговоров набрали Гасана, поведали, что я хочу с ним поговорить по личному делу, причем очень срочно.
Он велел подъехать к торговому центру «Ивушка». Известное место, на первом и втором этаже магазины, на третьем детская игровая зона и рестораны. Вот в «Суфре» я и нашел все семейство Гасана. На удивление, он меня вспомнил и согласился пересесть за соседний столик для разговора.
— Ты бы держался подальше от этой семьи, — выслушав мою историю, по-дружески посоветовал Гасан. — Не знаю, совпадение или нет, но владелец овощной базы носит фамилию Сафаров. Может, и совпадение, но я склоняюсь к тому, что они родня. А этот Сафаров самый влиятельный бей в Циолковске.
Потом рассказал, как устроена диаспора. Азербайджанцы выстроили и целиком управляют крупнейшей овощной базой в городе. Это самые богатые люди в диаспоре. Они дают работу остальным и практически диктуют, как тем жить. Люди из касты чуть попроще имеют сеть круглосуточных магазинов. Зарабатывают на продаже из-под полы алкоголя ночью. В их же ведении рестораны или кафе национальной кухни. И в самой низшей касте работают на овощах и фруктах. Летом — лотки, зимой — павильоны. Существует круговая порука. Все платят в диаспору, и та за них заступается в случае чего. Выйти практически невозможно. Все семьи заняты в семейном бизнесе. Одни торгуют, другие готовят.
— Сам я не состою в диаспоре, никому не плачу и ни с кем не поддерживаю отношений. Но люди делятся со мной происходящим, — оправдал он свою осведомленность.
— Спасибо, Гасан. Сейчас многое мне стало ясным.
— Забудь про них, — пожимая двумя руками мне руку на прощание, повторил азербайджанец. — Вспомни, как я здесь оказался, и забудь.
И ведь он прав. Десять раз прав. Но у меня установка — найти ответы, а они, как на грех, не находятся. Наоборот, вопросов становится все больше и больше.
Следом я позвонил Митяю. Он свой, боец ОМОНа, после атаки дроном на Украине его полгода по частям собирали. Многие части оказались утрачены навсегда — обе ноги, например, поэтому комиссовали его на гражданку, где он открыл продуктовый магазин и кофейню с пирожными.
— Привет, хромой!
Митяй не обижался на своих, когда его так называли.
— И тебе, контуженный, не хворать, — перекинул он мяч.
— Давай кофе у тебя попьем? Торты свежие?
— Я покажу пальцем, какие свежие, заезжай, я здесь.
Кофейня примыкала к его супермаркету, адрес знали все наши. Мы, как могли, Митяя поддерживали, старались закуп делать именно у него. Нам без разницы — а ему поможет. Братство, оно такое.
— Митяй, а скажи плюс-минус, сколько ты денег с магазина имеешь?
— Открыть вздумал? Не советую. С каждым днем выручка валится. Сетевые магазины в каждом дворе, у них цены ниже, а то, что товар фуфловый, покупателям наплевать. Идут к ним. Я не могу себе позволить таких акций и скидок. Но есть и положительный момент. Ни пожарные, ни налоговая ко мне не цепляются. Ветеран все же. А это хорошая экономия на взятках.
— Куда мне в торговлю? — махнул я рукой. — Я прижился на заводе. А что, работа не пыльная, хожу, с людьми беседую, кофе пью.
— Аж завидки берут. Я практически живу в магазине. Семью отвез на дачу, а сам на работу. Разве это жизнь?
Именно после таких разговоров я начинаю с утроенной силой любить свою работу. Да и не смог бы я так вот, суета не для меня.
— По выручке редкий месяц, когда пятьсот выходит. Летом — триста, и тому рад.
А вот здесь я приподнял брови. Так мало?
— А если ночью вне закона торговать чем не положено?
— Не-не-не. Я в такие игры не играю, — ощетинился Митяй.
— Смотри, а вот есть, скажем, круглосуточный магазин, площадью в два раза меньше твоего, и торгуют там ночами. Сколько у них может выходить?
— Здесь много зависит от проходимости, района, от того, насколько давно торгуют. Знают ли об этом на районе и в соседних, понимаешь?
— Да не томи ты! Цифру скажи!
— Полляма, но это с большой натяжкой. И ты учти, что штраф за это… — Митяй закатил глаза, демонстрируя вершину проблемы.
Странностей добавлялось все больше. Как, имея доход полляма, ну, пусть еще со всех овощных точек столько же, купить две машины по десять? А? Вот и у меня арифметика никак не сходилась.
Закупился я у Митяя от души, на работу накупил печенюг-конфет и поехал домой. День клонился к вечеру, а мне стирать, гладить, прибираться… На этом расследование поставил на паузу. Но вопросы остались неразрешенными.
Глава 10
Перед тем как покинуть дом отца, Уруз собрал всех нас на праздничный ужин. Мужчины приготовили блюда на мангале: шашлык из ягненка и печени в курдючном жире, салат-мангал. Нурсач Дадашевна напекла лепешек. Стол утопал в обилии вкуснейшей еды, фруктов, орехов. Впрочем, в этом доме всегда готовили много и неимоверно вкусно.
Уруз поблагодарил отца, витиевато и долго хвалил за все блага, подаренные ему и его семье. Затем обратился к Нурсач Дадашевне, поклонился ей и призвал Аллаха даровать ей долгие, сытные и счастливые годы жизни.
А в конце обратился ко мне со словами благодарности. Говорил горячо и искренне. Умению красиво, цветисто и красочно объясняться я завидовала с первой минуты появления в их доме. Вот бы мне так научиться? И в итоге за каждым праздничным столом я неизменно плакала от восторга. Так случилось и в этот раз.
После отъезда семьи Уруза мы зажили тесной семьей. В доме перестали раздаваться крики новорожденного сына Уруза, и Нурсач Дадашевна часто вздыхала, произнося: «Дом без детского смеха — это склеп».
Вскоре и мне стало тоскливо, а еще я хотела посмотреть, как живут
