Продана Налгару - Каллия Силвер

Они были абсолютно чёрными.

Ни белков. Ни радужки. Просто зеркальные омуты чернил, поглощающие свет и ничего не отражающие.

Ни эмоций. Ни узнавания.

Лишь холодный, плоский взгляд существа, которому не нужно притворяться, что ему не всё равно.

Сесилия замерла, каждый мускул окаменел.

Оно было бесспорно инопланетным. Несомненно.

Один из них.

Один из тех существ, что похитили её.

Она инстинктивно отпрянула, плотнее кутаясь в одеяло, словно оно могло хоть как-то защитить её от того, чем была эта тварь. Пульс грохотал в ушах, заглушая все остальные звуки.

Существо — её тюремщик — подняло одну толстую руку.

На его массивной зелёной ладони лежал камень. Маленький, плоский, гладкий, как речная галька, но серебряный, слабо светящийся по краям эфирным светом.

У неё не было времени гадать, что это.

Затем оно заговорило.

Его гортанный, скрежещущий голос рокотал глубоко в груди, звуки были резкими и чуждыми. Но поверх них, словно через невидимые динамики, накладывался второй голос.

Идеальный английский. Нейтральный, почти успокаивающий своей искусственной чёткостью.

— Ты должна принять пищу.

Сесилия моргнула, разум пошатнулся.

Она уставилась на него, потеряв дар речи.

— Ешь. Пей. У тебя нет выбора.

Ее рот открылся, но звука не последовало. Мозг лихорадочно пытался обработать невозможное.

Как это возможно? — подумала она, ошеломлённая. — Переводчик? В реальном времени?

Но голос не был роботизированным, даже ни на йоту. Он не просто переводил слова; он был совершенным. Лучше всего, что она слышала, лучше любого ИИ на Земле.

Насколько же они развиты?

— Я ничего не буду есть, — огрызнулась она; голос был грубым и хриплым от жажды и истощения.

Пришелец — она не знала, как ещё его назвать — слегка наклонил голову, чёрные глаза оставались неподвижными.

— Там нет яда. — Снова этот искусственный голос, наложенный на его собственный.

Она прищурилась, подозрение сделало её взгляд жёстким.

— А если я всё равно откажусь?

Существо молчало секунду, чёрные глаза оставались непроницаемыми.

— Тебя усыпят.

Грудь сжало, волна тошноты накрыла её.

— Тебя поместят в стазис. Питательные вещества будут поступать через трубки. Тебе не причинят вреда. Его приказы.

Что-то внутри неё сжалось в нутряном отторжении.

Стазис. Седация. Снова. Мысль об этом — о том, чтобы быть без сознания, беспомощной, когда с её телом делают что угодно без её ведома, — вызывала мороз по коже.

Она не могла вынести этого снова. Не знать, что они могут с ней сделать, пока её разум плавает в забвении тьмы. Это было хуже, чем контроль. Это было стирание личности.

Но затем…

Одно слово эхом отозвалось в её сознании, резонируя с пугающей силой.

Его.

Ее губы разжались, дыхание перехватило.

— Чьи приказы? — спросила она, голос едва перешел в шепот.

— Военачальника, — просто ответил Дуккар; переведённое слово повисло в воздухе, холодное и тяжелое.

Она застыла, кровь отхлынула от лица.

Военачальника.

Это значило, что есть кто-то, стоящий даже выше этого существа. Кто-то, кто имеет власть над ним.

И если эта тварь — тот, кто накачал её наркотиками, наблюдал за ней бесстрастными глазами, стоял над ней, не дрогнув, — подчинялся приказам…

То, что это говорило о том, кто их отдавал? Какой властью он обладал? Что он был за существо?

Она с трудом сглотнула, горло было сухим и стянутым.

Низкорослый пришелец сделал шаг назад, свет, исходящий от камня-переводчика, слегка мигнул.

— Тебе бы стоило прислушаться к этим инструкциям. Если хочешь жить. Ибо если тебя сочтут… бракованной…

Он не закончил предложение; невысказанная угроза повисла в воздухе, как отравленный дротик.

Ему и не нужно было заканчивать. Она поняла.

Он повернулся и вышел из комнаты, его тяжёлые шаги эхом отдались от металлического пола.

Люк с шипением закрылся за ним — звук был плавным и окончательным, вновь запечатывая её внутри.

И вот она снова одна.

Но уже не прежняя.

На этот раз она осталась не просто со страхом.

Она осталась с новым, леденящим душу осознанием.

Кто бы ни заказал её похищение, кто бы ни ждал в конце этого ужасающего испытания, он был настолько могуществен и безжалостен, что даже монстр, только что угрожавший ей, боялся его.

Глава 6

Поднос стоял там же, где его оставил пришелец, — теперь уже совершенно остывший.

Тонкие струйки пара давно исчезли, а с ними и всякая видимость свежести. Бледная субстанция, похожая на кашу, слегка застыла по краям миски. Нарезанные фрукты выглядели пугающе нетронутыми, их странные цвета поблекли. Вода в металлической кружке замерла неподвижной гладью, словно насмехаясь над ней.

Она смотрела на еду с кровати. Неподвижно.

А затем, наконец, медленно и ровно выдохнула.

Это была не капитуляция.

Это был голос логики.

Желудок казался пустым, он словно пожирал сам себя. Губы потрескались, язык распух. Голова пульсировала где-то за глазами. Она была обезвожена, голодна и слаба — и не могла позволить себе оставаться в таком состоянии. Не сейчас.

Они сказали, что будет, если она откажется. Седация. Стазис. Питательные трубки. Её сохранят живой, да. Но беспомощной. Сознание угаснет. Контроль исчезнет. С телом будут обращаться как с образцом, а разум отправят на складское хранение.

Нет.

Только не это.

Она не могла снова встретиться с темнотой.

Сесилия свесила ноги с кровати. Когда она встала, конечности дрожали — скорее от усталости, чем от страха. Она плотнее закуталась в одеяло и прошлепала через комнату к маленькому спартанскому столу, придвинутому к стене.

Стулья были низкими. Функциональными. Никакого дизайна, никакого гостеприимства. Чистая польза.

Она села.

Поднос тихо скрежетнул, когда она подтянула его ближе. Она взяла ложку. Прохладная на ощупь, изогнутая, но немного великоватая, с неглубоким черпалом на конце.

Одна маленькая ложка.

Она заколебалась, потом попробовала.

Не… ужасно.

Пресно. Сладковато. Текстура густая и клейкая, как у овсянки, которую оставили стоять слишком долго. Но не отвратительно. И — что самое важное — не отравлено.

Еще ложка. Потом еще. Она заталкивала еду в себя медленно, методично. Без позывов к тошноте. Без дрожи.

Только тишина и размеренный ритм жевания.

Фрукт оказался плотным, слегка кисловатым, с волокнистой структурой, которую она не узнала. Вода была нейтральной на вкус. Никаких добавок. Никакой химии. Просто чистая, ровная влага.

Они знали, что нужно человеку.

Эта мысль камнем легла на душу.

Она замерла с ложкой на полпути ко рту.

Они не просто угадали, что она может съесть. Они не предложили ей куски инопланетного мяса, деликатесы из щупалец или что там, чёрт возьми, едят