Кровь рассвета - Катрина О'Мэлли
Конюх кивнул и увёл кобылу.
— Должен быть другой способ, — настаивала Изольда. — Такой, который не требует, чтобы мы всю дорогу находились так близко друг к другу.
— В чём дело, Изольда? Ты правда боишься небольшого физического контакта между нами? — Бастиан направил своего мерина к ней, удерживая лошадь, когда та начала фыркать вблизи Изольды. Наклонившись так, чтобы его лицо оказалось на уровне лица Изольды, он понизил голос до едва различимого шёпота. — У тебя не было проблем с прикосновениями ко мне вчера утром или той ночью. Ты уже была между моих бёдер, лунный лучик. Я думаю, ты выдержишь оказавшись там снова.
Рот Изольды сжался от гнева, но Бастиан не упустил, как её взгляд скользнул по его телу — к тем самым бёдрам.
— Я не сяду на эту лошадь, — поклялась она.
— Сядешь. — Бастиан выпрямился и протянул ей руку. — Если хочешь ехать, ты сядешь либо на ту лошадь, либо на эту.
Цоканье вторых копыт раздалось за спиной Бастиана, но он не отвёл взгляда от Изольды, чтобы проверить, кто это.
— Перестань вести себя по-детски, Изольда, — крикнула Селена, подъезжая на своей лошади. На крупном жеребце. Бастиану не следовало удивляться. — Садись на его лошадь. Ты теряешь время.
Взгляд, который Изольда метнула в Бастиана, был однозначно ядовитым. Она стояла, вросшая в землю, долгое мгновение, напряжённая от плеч до пальцев ног. Затем, наконец, она направилась к нему. Его конь нервно фыркнул, когда она приблизилась, но не пытался ускакать или встать на дыбы. Сначала она закинула свой мешок, который Бастиан приторочил к седлу рядом со своим. Затем она протянула руку, и Бастиан втащил её в седло перед собой.
— Не так уж и плохо, правда? — пробормотал Бастиан ей в ухо, когда она устроилась между его бёдер, и …
О, чёрт. Он не очень хорошо всё обдумал, не так ли?
Её запах захлестнул его мгновенно, её серебристые волосы развевались по ветру на его лицо, и в этом положении… её задница была плотно прижата к его промежности.
— Это чертовски ужасно, — отрезала Изольда.
А затем она пошевелилась, пытаясь устроиться поудобнее, и прижалась этой своей идеальной задницей прямо к его члену.
Бастиан набрал воздух ртом, стараясь не вдыхать её запах, пока он желал себе всем, чем только мог, не стать твёрдым как камень в штанах. Он пытался напомнить себе, что она не его, что прошлой ночью она была с другим мужчиной, что угодно, чтобы успокоиться, но он начинал думать, что это знание может только ухудшить положение. Всё, что оно делало, это наполняло его неутолимым желанием… пометить её, или что-то столь же нелепое. Очистить её от прикосновений, запаха и воспоминаний о каждом человеке, который был до него.
Чёрт возьми, было очень хорошо, что запахи людей не сохранялись так, как запахи вампиров, потому что если бы Бастиан мог учуять того человека, от которого она кормилась…
Он не был уверен, что смог бы сдержать себя.
Бастиан пришпорил лошадь, выводя их с конюшенного двора. Он мог это сделать. Он мог проехать с ней так до рассвета.
Он цокнул у её уха.
— Не лучшее время использовать это слово, тебе не кажется? — О, какого чёрта он делал, по его мнению, говоря такие вещи прямо сейчас? Но его рот продолжал двигаться, выплёвывая слова, которые ему не следовало произносить. — Особенно когда ты знаешь, что со мной происходит, когда я слышу, как ты ругаешься. И особенно когда я знаю, что прошлой ночью ты была с другим мужчиной.
Изольда замерла, совершенно, абсолютно неподвижно, прижавшись к нему — всего на мгновение. А затем она расслабилась, откинувшись ему на грудь, повернула голову и посмотрела на него. Когда она заговорила, её рот был всего в нескольких дюймах от его.
— Ты ревнуешь, что ли? — промурлыкала она.
Что ж, блядь.
— Нет, абсолютно. — Бастиан отвернулся, занявшись своим мешком. Ему нужно было немедленно взять себя в руки. Он не торопясь выудил то, что искал, и когда снова повернулся к Изольде, она — милосердно — снова смотрела вперёд. — Подними ногу.
Её голова дёрнулась в сторону от команды, но на этот раз она повернулась не полностью.
— Что?
— Подними её.
На этот раз она подчинилась. Она подняла правую ногу, удерживая её рукой под коленом, пока Бастиан обматывал кожаный ремень ножен вокруг неё. Он просунул конец в пряжку, затем затянул, пока ножны плотно не прилегали к её бедру. Когда он похлопал по другой ноге, она подняла и её, чтобы он мог прикрепить ножны и там.
Пока он затягивал ремень, новый порыв ледяного ветра донёс запах Изольды прямо в лицо Бастиану, и ему пришлось прикусить свой язык — сильно — чтобы не застонать от его сладости. От возбуждения, которое он в нём уловил.
Очевидно, он был не единственным, кого затронуло их компрометирующее положение в седле.
Дрожащими руками Бастиан вытащил кинжалы из ножен и протянул их Изольде.
— Вряд ли они идеально подойдут тебе по размеру. — Бастиан не знал, как ему удаётся сохранять голос таким ровным, пока он боролся за то, чтобы держать себя — и свой член — под контролем. Пристёгивать ножны к её бёдрам было почти также мучительно, как и то что она сидела между его ног. — Но на время сойдут. Я сделаю тебе пару, подогнанную под твой размер и хватку, когда мы вернёмся.
— Тебе не нужно этого делать. — Изольда взяла у него клинки, обхватив пальцами рукояти и переворачивая их в руках. — Эти прекрасны.
Бастиан издал неопределённый звук в ответ. Он провёл всю предыдущую ночь, разрабатывая эти самые ножи — в отчаянной попытке отвлечься от образа Изольды, кормящейся от какого-то человека, вместо него.
Они выехали из Бладхейвена и долгое время двигались молча.
Изольда никогда бы в этом не призналась, но, если бы не тепло Бастиана, который прижимался к ней сзади, возможно, холод убил бы её.
Каждую ночь, которую она проводила в патруле в деревне, было мучительно холодно, но сегодня ночью… когда ей нужно было кормиться, у неё так сильно не стучали зубы. С запада надвигалась буря, и даже густые сосны не спасали от ветра, который пронизывал Изольду сквозь плащ. — Тебе не нужно снова кормиться, а? — спросил Бастиан, его голос прозвучал прямо у её уха.
— Нет, — процедила Изольда. — С чего ты взял?
— У тебя зубы стучат.
Какое бы возбуждение Изольда
