Дракон в разводе - Элисса Тир
Теперь самое опасное. Нужно было обработать рану. Она снова начала свой тихий напев, осторожно подползла, протянув руку с тряпкой, смоченной в чистой воде из фляги. Волк фыркнул, но позволил ей промыть гной и личинки. Потом она густо намазала рану медовой мазью, присыпала растертым тысячелистником и наложила тугую повязку из бинтов. Все это время она продолжала напевать, а ее руки, несмотря на страх, работали быстро и уверенно.
– Готово, – выдохнула она, отползая. – Теперь твое дело. Жить или нет. Но шанс я тебе дала.
Волк лежал, прикрыв глаза, будто обессилев от пережитого. Его дыхание выровнялось.
Элис встала, отряхивая колени. Сердце колотилось где-то в горле. Она только что перевязывала волка. Наверное, она сошла с ума.
Именно в этот момент тишина леса была разорвана.
Не звуком. Давлением. Внезапным, физическим ощущением чего-то огромного. Воздух сгустился, затрепетал. Птицы разом смолкли. Даже ручей будто замер.
Элис резко подняла голову.
Над поляной, над самыми макушками вековых елей, медленно, бесшумно проплыла тень. Гигантская. Она скользила по земле, на миг погрузив в холод все вокруг, и исчезла за деревьями.
Но это была не просто тень от облака. Это было нечто с четкими, изломанными контурами. Концами маховых перьев… или, скорее, костяными выступами на кожистой перепонке.
И тогда Элис увидела Его.
Он опустился на огромный, голый утес недалеко от поляны. Навис над лесом, как каменный страж. И смотрел. Прямо на нее.
Это не был зверь из сказок Матрены, извивающийся и огнедышащий. Он был сложен из гранита и тени, из мощи и невероятной, подавляющей грации. Чешуя, покрывавшая его тело, переливалась в косых лучах заходящего солнца, как черное вороненое железо, испещренное серебряными прожилками. Крылья, сложенные за спиной, напоминали складки плаща короля-изгнанника. Голова, увенчанная изящными, загнутыми назад рогами, сидела на мощной шее. И глаза… Огромные, вертикальные зрачки, горящие холодным, интеллектуальным янтарным пламенем. В них не было слепой ярости. Было внимание. Любопытство. И глубина, в которой утопало время.
Это был Дракон. Совершенно реальный, дышащий, занимающий собой часть мира.
Элис застыла, не в силах пошевельнуться, оторвать взгляд. Весь ее практицизм, все рациональные доводы рухнули в одно мгновение, рассыпались в прах перед этим воплощением древней силы. Она не чувствовала страха. Вернее, страх был, но он оказался где-то далеко, за толстой стеклянной стеной онемения. Она могла только смотреть.
Дракон медленно, с невозмутимым величием, склонил голову набок, изучая ее. Его взгляд скользнул по ней, по лежащему волку, по отброшенной в сторону окровавленной ветке и бинтам. Он, казалось, видел все. И все понял.
Затем он издал звук. Не рев, не рык. Низкое, глубокое ворчание, больше похожее на отзвук далекого землетрясения или на гул гигантских струн. Звук отозвался в ее костях, в зубах, заставил содрогнуться воздух.
И Элис поняла. Он одобряет ее действия.
Это осознание было таким же безумным, как и присутствие дракона. Древнее чудовище из легенд одобрило ее поступок. Потом дракон медленно развернулся на утесе, камни посыпались из-под его когтей в пропасть. Он сделал один мощный взмах крыльями, поднял вихрь сухих листьев и хвои, и оттолкнулся от скалы.
Его взлет был невероятно легким для такой массы. Он взмыл в небо, еще на миг заслонив солнце, и взял курс на север, к самым высоким и неприступным пикам Черных Гор. Через несколько мгновений он растворился в лиловых сумерках, будто и не было его.
Давление спало. Птицы снова защебетали. Ручей зажурчал. Мир вернулся на свое место.
Элис стояла, обхватив себя руками, дрожа крупной, неконтролируемой дрожью. Раненый волк, забытый в этот миг, тихо заскулил. Она посмотрела на него, потом на пустой утес, потом на свои руки. На них засохли пятна волчьей крови.
Она только что видела дракона. Не тень, не наваждение. Его. Лорда Теней.
И он видел ее.
Она глубоко, с присвистом вдохнула и, шатаясь, побрела к Звизду. Конь нервно бил копытом, глаза его были полны ужаса. Она прижалась лбом к его теплой шее, пытаясь успокоить и его, и себя.
– Домой, – прошептала она хрипло. – Надо попасть домой. Пока светло.
Она вскочила в седло и пришпорила коня, не оглядываясь на утес. Она мчалась по лесной тропе, как одержимая, ветер свистел в ушах, хлестал ветками по лицу. Но даже сквозь этот шум в ее ушах продолжал звучать тот низкий, одобрительный гул. А перед глазами стояли те самые янтарные глаза. Бездонные, видевшие века.
Он видел ее. И она, Элис, практичная и неверующая в сказки, теперь знала наверняка: легенды – правда. Драконы существуют. И один из них, могущественный, теперь знает о ее существовании.
Что это значило? Чего он хотел? Охотился ли он, как говорила Матрена, за «чистыми душами»?
Сердце бешено колотилось, но где-то в самой глубине, под слоем леденящего ужаса, теплилась крошечная, безумная искорка. Искра того самого любопытства, что всегда тянула ее к горам. Она видела нечто невероятное. Чудо. Ужасное и прекрасное одновременно.
И эта мысль пугала ее даже больше, чем сам дракон.
Глава 3. Дар из тумана
На следующий день после встречи деревня проснулась под серым, низким небом. С севера, с гор, наползал густой, молочный туман. Он вползал в переулки, обволакивал избы, превращал знакомый мир в призрачный, неясный ландшафт. Видимость сократилась до десяти шагов.
Элис провела ночь в тревожной дремоте, вскакивая от каждого скрипа половицы, от гула ветра в трубе, в котором ей чудился тот самый низкий голос. Янтарные глаза преследовали ее даже с закрытыми веками. Утром она чувствовала себя разбитой, но решимость ее была тверда: никому ни слова. Кто поверит? Ее сочтут либо испуганной до истерики, либо, что хуже, одержимой. Молчание было ее единственной защитой.
Она выполняла свои обычные дела с механической точностью: навестила старика Геннадия (принесла ему папоротник, так и не найдя свежего, использовала прошлогодний запас), покормила Звизда, подмела сени. Руки делали свое, а мысли были там, на утесе. Она поймала себя на том, что периодически рассматривает узоры гор, пытаясь найти в них очертания сложенных крыльев.
К полудню туман не рассеялся, а сгустился. Деревня затихла, будто притаилась. Люди не выходили без нужды, разговоры велись шепотом, будто звук мог привлечь внимание кого-то опасного из этой белой мглы.
Элис сидела у окошка, штопала старую рубаху и вдруг услышала за дверью осторожные шаги. Не тяжелый топот Брана, не шарканье старика. Легкий, почти неслышный
