Ледяной плен - Тиффани Робертс
— Принцесса изо всех сил пыталась приспособиться к своему положению, но король был бессердечен и безжалостен. Она была так далека от дома, от своего народа, а дворец был пуст. Где же радость и жизнь, к которым она привыкла? И тогда она проглотила гордость и умоляла его отпустить ее назад. Король нахмурился и оставил ее одну в ее покоях. В ее тюрьме.
Освободив женщину из объятий, сказочник зашагал к центру стола с преувеличенной угрюмостью на лице.
— Он стал столь холоден, что даже ее сияние не могло растопить его сердце… — пронзительный взгляд сказочника скользнул по толпе. Олдрик беспокойно поерзал на сиденье, когда взгляд сказочника задержался на нем. Под одеждой Олдрика выступил пот, но по открытой коже пробежала дрожь, — …или так ему казалось. Принцесса, отчаявшись, бросила вызов, бежала из дворца и умчалась в запертую снегом тундру.
Женщина повернулась и спрыгнула со стола, подобрав одной рукой юбки.
— Но король не мог позволить ей уйти.
С поразительной скоростью сказочник сократил расстояние между ними и схватил ее за руку, прежде чем она успела сделать хоть пару шагов.
— Что-то в нем начало смягчаться по отношению к ней, и он бросился за ней в холод, страшась, что ее тепло будет утрачено навсегда. Когда он настиг ее, она была почти мертва от стужи.
Он снова поднял женщину на стол, и она упала на него, поддерживаемая лишь руками сказочника.
— Король снова принес ее обратно в свой дворец, но на этот раз не стал запирать. Хотя жар и был для него мучителен, он нашел дров для костра и разжег огонь. Он собрал одеяла, плащи и гобелены, чтобы согреть ее, и, медленно, она отогрелась.
Женщина повернулась в объятиях сказочника, и они смотрели друг другу в глаза, словно вокруг никого не было.
— Когда она снова очнулась, ее взгляд был иным, чем прежде. Они подолгу беседовали, наполняя пустой дворец теплом разговоров и ее смеха, и король чувствовал, как лед вокруг его сердца трескается.
Олдрик рассеянно прижал руку к груди. Его воображение рисовало не эфемерную Принцессу Лета. Оно давало ему поразительно четкий образ Рослин, с ее светлыми волосами, убранными с лица, и сияющими голубыми глазами. То, как она смотрела на него, согревало сердце и наполняло его страхом и тоской.
Откинув со лба женщины непослушные локоны, сказочник склонил голову.
— Но все же принцесса тосковала по дому. Король не мог заставить себя отпустить ее, но он привел ее в свою комнату прорицаний, чтобы она могла использовать бассейн и увидеть земли и людей, по которым скучала.
— Принцесса едва могла сдержать волнение, используя бассейн, чтобы взглянуть через бесчисленные мили на свой дом, но то, что она увидела, не было тем, чего она ожидала. Ее уже обещали другому мужчине при Летнем Дворе до того, как Король Зимы нашел ее, и сквозь воды бассейна она увидела, как ее жених вступает в сговор с ее собственной сестрой, и узнала, что это он предал ее.
Олдрик отвел взгляд, уставившись в свой уже остывший эль. Его рука сжалась в кулак, когда он вспомнил боль и гнев от предательства собственной жены. Как она смеялась ему в лицо, когда он обнаружил ее неверность. Он чувствовал, что потерял все… но рядом была Рослин, утешившая его, поддержавшая, иногда принося ему еду, когда он забывал поесть. Что-то постоянное в его разбитой жизни. Сделав глубокий вдох, Олдрик снова поднял взгляд на сказочника.
— Она вернулась в свою комнату с печалью в сердце и легла на кровать, слушая, как завывают ледяные ветра снаружи. — Буря, казалось, усилилась в ответ. Здание скрипело и стонало, подвергаясь натиску усилившегося шквала. — Несмотря на боль, ее сердце оставалось целым, ибо она отдала его королю. Она разглядела за его холодной внешностью человека внутри, человека, жаждущего тепла и доброты. Любви.
Как Рослин разглядела во мне.
Сказочник и женщина сблизились, их губы оказались достаточно близко для поцелуя. В зале стояла тишина, нарушаемая лишь приглушенным воем бури; даже сказочник говорил шепотом, его голос отчетливо разносился по помещению.
— Король познал эту истину в своем сердце, хотя и не знал, что с ней делать. Несмотря на все свои годы, он никогда не испытывал подобного чувства, и оно поглотило его своей чистотой.
— Но советник короля узнал о ней и сказал королю, что удержание принцессы означает войну между зимой и летом. И все же король понимал, что не может вернуть ее. Он не вынесет одиночества, что настигнет его в ее отсутствие, да и в Летних Землях она не будет в безопасности.
Взяв женщину за руку, сказочник прошелся с ней обратно к центру стола.
— Король Лета послал своих эмиссаров, чтобы вернуть принцессу и потребовать извинений от Короля Зимы за ее похищение. Среди них был и ее жених. Ветер ревел вокруг дворца, усиленный яростью Короля Зимы. Сама принцесса отказалась возвращаться с эмиссарами. К их изумлению, она объявила о своей помолвке с Королем Зимы.
— Ее предатель дал волю своей ярости. Он не потерпел такого пренебрежения, не стерпел столь чудовищного попирания всего, что было подобающим и традиционным. Когда принцесса в ответ изложила подробности его предательства, он побледнел. Король Лета не простит заговора против жизни его дочери. Пока эмиссары окружали его, намереваясь доставить обратно в Летние Земли для официального ответа по предъявленным обвинениям, он напал.
Сказочник двинулся быстро, столовые приборы загремели, когда он шагнул перед кудрявой женщиной и прикрыл ее своим телом.
— Король Зимы встал на пути предателя. Осколок солнечного света, выкованный в клинок, пронзил его грудь. — Схватившись за грудь, он опустился на одно колено и склонил голову.
— Удар кинжала был смертельным. Предатель знал, что не избежит кары за содеянное с принцессой, но честь быть тем, кто убил Короля Зимы, навеки останется в его роду. Принцесса опустилась на колени рядом с королем.
Женщина сделала то же самое, взяв сказочника за лицо и повернув его к себе.
Тишина в зале была напряженной, полной ожидания, и многие из посетителей наклонились вперед с тревожными выражениями лиц. Сердце Олдрика бешено колотилось.
— Она помогла Королю Зимы подняться. Кинжал должен был убить его, но клинок попал в последний кусочек льда вокруг его сердца. Он выдернул кинжал и позволил ему упасть. Принцесса стала его солнечным светом, его радостью, и он не позволил бы отнять ее.
— Одним прикосновением, не более чем касанием кончика пальца к коже, шепотом движения, король наложил
