Ошибка профессора - Сандра Бушар
Тяжело вздохнув, Вадим послал мне успокаивающую улыбку. Она буквально читалась, как: «Неужели ты думаешь, что я не держу все под контролем?».
– Мы заключили соглашение… Скажем так, ни твои подруги, ни родители не могут приближаться к нам на пушечный выстрел. Иначе всплывут некоторые подробности дела. С этими подробностями все получат реальный срок. И там уже моя протекция не поможет, – крепко сжав пальцы моей ладони, муж принялся нежно покрывать их мягкими невесомыми поцелуями: – Любимая, тебе нельзя нервничать. Забыла?
– Помню… Но, родители… – машина отца Саши забрала девочек, и те покинули местность. Только тогда я смогла дышать спокойно. – Неужели они тоже отстанут?
– Абсолютно точно, – мужчина загадочно повел бровью. – У меня свои рычаги давления. Не суть. Важно лишь то, что эти люди больше никогда не возникнут на твоем пути. Только если ты сама этого не захочешь, – я и рта открыть не успела, как Шлефов напрягся и строго свел брови на переносице. – Но, если тебе интересно, после твоего рассказа именно Я могу получить реальный срок, если мы встретимся! Ты же не хочешь посадить мужа?
Я рассмеялась. Только Вадим мог развеселить меня даже в самый напряженный момент. Когда коленки от напряжения дрожали. Казалось, мир вокруг трещал по швам… А потом ты видишь родное любимое лицо, и снова все раскрашивается яркими красками. На душе теплеет, и темнота отступает.
– Знаешь, мне пора на работу, а тебе на учебу. Ты ведь еще не передумала получать диплом бакалавра? – я отрицательно замотала головой. Вдруг мои теплые капроновые колготки чертовски сильно зачесались. Не в силах это терпеть, я приподняла юбку, спустила колготки и с чувством дикого облегчения зачесала ягодицы. Шлефов же понял мой «сигнал» по-своему. Понимающе кивнув, он на полном серьезе свернул в другом направлении: – Понял. Сперва домой нужно заехать. Кто я такой, чтобы спорить с беременными? Постельный режим, так постельный режим!
– Нет, – притворно застонала я, хотя предательская улыбка не желала уходить, – Надо работать и учиться! Сегодня последней парой английский, не хочу пропустить.
– А ты успеешь, любовь моя… – заверил меня Вадим. И я ему верила. Во всем. Знала, как Шлефов сказал, значит, так и будет. – Пару часиков полежишь… С мужем… И сразу на свой английский… Помни: беременным нужно побольше отдыхать!
И снова улыбка. Боги, а я ведь даже не заметила, когда его так сильно полюбила?
Почти год спустя…
– А вот и наша молодая мамочка! Поздравляю с первым одиночным выходом в люди! – Настя Петрова буквально налетела на меня, выпустив в лицо салют из серпантинов. Вместо того, чтобы разлететься по воздуху, тот осел на моем лице и волосах. – Прости-и-и… Я думала, будет весело!
– Очень весело будет этой барменше, которой придется все это убирать… – я указала подбородком на девушку за стойкой, которая испепеляла Настю убийственным взглядом. Сев на удобный диван, я подавила желание закрыть глаза и ненадолго вздремнуть. – Боги… Можно я отключусь на часик-второй, а Шлефову мы скажем, что это был девичник?
– Нет! – Настя уверенно протянула мне руку. – Хочу срочно увидеть свадьбу. И мою будущую крестницу, конечно!
Свадьба… С губ не сходила улыбка, пока я листала фото в телефоне. Пляж… Мы босиком у теплого лазурного моря… Мое легкое разлетающееся платье и его белая рубашка… Наши искренние клятвы… И, главное, никаких гостей! Вот вообще. Я, он и священник. О, и конечно малыш в животе.
– Не знаю, – Настя с неодобрением стушевалась, – как-то пусто. Нет шика и размаха!
– В этом и суть, – попыталась объяснить подруге я. – Событие-то личное, интимное. Только наш день.
– Вы как бедняки… – сморозила та. Сейчас я научилась ценить ее юмор. Было в этом что-то доброе и по-детски невинное.
– Бедняки во Франции, – прыснула со смеху я. – Я бы такой фильм посмотрела…
– Не знаю… – Все же девушка стояла на своем. – Вот у меня будет свадьба пышная! Чтобы двести гостей минимум, пять подружек невесты и огромный трёхъярусный торт! Нас будут снимать на камеру сотни гостей и операторов. И толпой кричать «Горько!».
– Чур я буду просто гостьей? – посмеивалась я. Стоило только представить, сколько обязательств у подружек невесты на таком мероприятии. – Можешь даже просто тортик по почте отправить…
– Ох, какая лапочка… – девушка листнула на следующее фото и сразу столкнулась лицом к лицу с новорожденной Софией. Нашим маленьким ангелочком. – Как же хочется ее съесть целиком! Когда крестины?
Я вдруг усмехнулась. Когда мы с Настей считали друг друга врагами? Время все расставило по местам. Теперь ближе Петровой у меня никого нет. Она оказалась самым светлым человеком из всех, кого я знаю. Добрая, отзывчивая, наивная. «Кусалась» от страха. Как ежик, который обороняется. Я и сама была не лучше. Слава богу, нам удалось друг друга простить.
– В субботу. Если Шлефов разрешит, может даже подержишь ее на руках, – вспомнив мужчину, я несдержанно рассмеялась. – У этого мужчины полный сдвиг по фазе. Он ее из рук выпускает только когда на работу уходит. И никому ее не дает. Даже мне ее отвоевывать приходится!
– А был бы ректором, вообще бы домой не приходил, ночевал бы за столом, – тяжело вздохнув, Настя потупила взгляд. Я, закончив четвертый курс под руководством ректора Игнатьева, получила свой диплом бакалавра и спокойно ушла в декрет. Настя же поступила в магистратуру уже под руководством нового ректора. Говорят, зверь полный. По лицу Насти это казалось очевидным: одно воспоминание, и она уже чуть не плачет: – Этот новенький… Полный придурок… Знаешь? Решил, что раз я дочка бывшего ректора, то только за счет папы я бакалавриат и окончила. Теперь всеми способами пытается «вывести меня на чистую воду» и отчислить.
Вдруг хорошее настроение поутихло. Накрыв руку подруги своей, я серьезно спросила:
– Хочешь, я поговорю с мужем? Он, наверняка, сможет как-то повлиять…
– Нет уж! Справлюсь сама! – Настя вдруг хитро и злорадно мне улыбнулась, подмигивая. – Это он еще не понял, с кем связался. Ставлю тысячу, что до конца года он сбежит из нашего вуза и оставит меня в покое!
Почему-то Насте я верила, а новому ректору сочувствовала. Если Петрова что-то для себя решила, никто и никогда не сможет встать на ее пути.
– Ох, – девушка листнула фото и завизжала от умиления. – Это что за прелесть? Смотрю на вас и плакать хочется. Нежели бывают такие счастливые любящие семьи.
Я
