Яд Версаля-2 - Silver Wolf
Толпа мрачно загудела. Боцман прикрикнул: «Ты уже достал всех, чёртов доносчик, якорь тебе в глотку. Робяты, на рею его!»
Вскоре смутьян был вздёрнут на рее. Матросы расковали цепи на руках Эжена и сняли кандалы. Он подошёл ко мне и порывисто обнял, крепко прижав к груди. Казалось, я чувствовала, как гулко билось его сердце. Я дрожала от страха за него и восхищения его смелостью.
Пленников вывели из трюма. Они щурились от яркого света, прикрываясь ладонями. С них тоже сняли кандалы.
— Капитан, ну ты фокусник! — кок Вильям с восхищением смотрел на Эжена единственным глазом.
— Ну, Аид, многое я повидал, но такой ловкости не приходилось, — пробасил великан Свен.
У моего любимого виконта появилась слабая улыбка на измученном лице.
— Спасибо, братцы. Только я больше не капитан и не Аид. Скоро состоится общий сход и станет ясно, кто станет капитаном «Альбатроса».
Глава 44. Этель. Путь домой (автор Эрика Грин)
Сход, на котором моряки и пираты приняли участие на равных правах, решил, что ни у кого нет никакого желания сдаваться французским властям и окончить свою жизнь на виселице. Поэтому решение общего собрания было таково, каким его и предложил Эжен: золото поделить поровну между всеми, а дальше каждый пусть выбирает сам- остаться ли ему на судне и стать флибустьером или сойти на берег в Сен-Луи, чтобы затем добраться до Марселя и осесть где-нибудь в дальних провинциях Франции.
Те, кто решили продолжить вольную жизнь на море, а это почти все пираты, кроме Аида, и часть моряков с «Альбатроса», выбрали нового капитана. Им стал старина Свен, огромный рыжий великан, имеющий вид суровый, но справедливый нрав. Его помощником стал одноглазый кок Вильям. Эжен одобрил обе кандидатуры, и его голос был очень весомым дополнением к общему решению.
Матросы между собой поговаривали, что, конечно, неплохо было бы начать новую жизнь на «Альбатросе» под началом такого смелого и мудрого капитана, как Аид. Но решение Эжена вернуться на родину было настолько твёрдым, что его и не пытались отговаривать. Я даже не сомневалась, что он не откажется от своего желания вернуться к сыну.
Но он не стал стоять в сторонке и всячески помогал своим новым и старым друзьям превращать военный корабль в обычное судно, которое можно было бы принять за торговое. Прежде всего матросы замаскировали лишние люки для боевых орудий, потому что их было многовато для обычного галеона. Причем, сделали они это изобретательно, при необходимости, например, во время нападения на них другого судна, створки люков открывались и отверстия ощетинивались жерлами пушек.
Вечером любимый приходил в мою каюту, грязный и усталый. Я поливала ему воду из ковшика, его загорелые руки и спина вскоре блестели от капель воды на чистой коже, пахнущей морем и солёными ветрами. Наскоро перекусив, он брал меня в охапку и подминал под себя, обдавая меня дурманящим ароматом мужского мускуса и покрывая моё лицо и тело поцелуями. И каждый раз мне казалось, что наше с ним соитие — это продолжение того первого раза, который случился на версальской лужайке, настолько свежи и ярки были впечатления. Мой нежный зверь никак не мог насытиться мною, словно хотел отлюбить меня за все годы вынужденной разлуки. Я накручивала на пальцы его отросшие золотистые локоны, и стонала от сладострастия, до боли закусив нижнюю губу. Когда он, устав от любовной игры, засыпал, положив крепкую руку на мою истомленную грудь, я еще долго смотрела в потолок и благодарила Господа за то, что вернул мне Эжена и понимала, насколько же я счастливая женщина.
За время нашего путешествия мы с любимым рассказали другу про всю свою жизни вдали друг от друга.
— Знаешь, — задумчиво гладя меня по бедру, сказал Эжен, — а ведь я, глупый, считал, что ты живёшь до сих пор со своим стариком и думать обо мне забыла…А ты… У меня нет слов, чтобы сказать, какая ты… Смелая, преданная, помчалась за мной на край света….! Даже не знаю, достоин ли я такой женщины…
— Э, — я приподнялась с кровати и сказала со смешливым укором, — ты что, милый, хочешь таким образом увильнуть от венца?
— Нет, конечно! — мой мужчина раскатисто расхохотался. — Я сам боюсь, что ты возьмешь и передумаешь!
— Ну, уж нет! Не для того я плавала по этим чёртовым Карибам в поисках тебя, чтобы передумать выйти замуж за отца своего ребёнка!
— Я часто представляю, как меня примет Рене, что он обо мне подумает? — в словах любимого я услышала озабоченность и некоторое опасение.
— Наш сын знает о тебе, что ты его отец, что я уехала искать тебя, — ласкала я волосы Эжена, разметавшиеся по подушке. — И наш мальчик ждёт, что его мама приедет домой с его героическим отцом.
— Да, нагеройствовал я немало на Карибах, — с грустной иронией заметил мой любимый.
— У тебя ещё будет время стать героем в глазах своего сына, милый.
В Сен-Луи мы сошли на берег и через несколько дней помахали рукой бывшему «Альбатросу», ставшему «Святой Анной», в последний раз. Вместе с нами начать новую жизнь во Франции собрались и Мэри Энн с Арно. Парочка очень сблизилась за время путешествия и даже решила пожениться. Девушку не отпугнула покалеченная рука жениха, она не сводила с него восхищенных глаз. Она призналась, что ради него даже готова перейти в католичество, тем более, это отец крестил дочь в англиканство вопреки желанию её матери-католички. Так что препятствий для замужества никаких не предвидится.
Честно говоря, я была рада за ребят, потому что они были со мной рядом в опасное и трудное для меня время. Меня не смущало то, что мы из разных сословий: ведь они на деле показали свою преданность и благородные свойства своей души. В то время как равные по происхождению де Шеврез и сэр Персиваль обнажили самые тёмные уголки человеческой натуры.
Через неделю мы вчетвером покинули солнечный берег Сен-Луи на торговом галеоне «Женевьева», заплатив золотом за две уютные пассажирские каюты для двух супружеских пар, решив никого не посвящать в перипетии наших отношений и цели предстоящего путешествия.
Эжен с воодушевлением рассказывал мне о своём детстве, о том, что хотел бы вернуться и восстановить родительский дом, превратив его в настоящую родовую усадьбу, и заняться разведением лошадей.
— Рене любит лошадей? — в который раз интересовался возлюбленный и, получив утвердительный ответ, с жаром принимался мечтать вслух, как научит мальчика тому, что знает сам, что они создадут
