Графиня Суровая - Галина Дмитриевна Гончарова
Лучше потом, когда у нее будут деньги, она иначе разберется с этой ситуацией.
Хотя…
Варя не удержалась от усмешки.
Кажется, какие-то из польских восстаний как раз Суворов и подавлял? Точно, гонял он поляков! Так что… может, и этих?
— Pardon…
Варя и Даша, уплетая за обе щеки, и не заметили, как один из поляков встал и приблизился. И смотрел он на Дашу, кстати! Понять пана можно, даже несмотря на долгую поездку, выглядела Даша прелестно. Вот что значит — юность. Румянец, каштановые кудри, глаза горят… синее платье-обманка шло ей невероятно! Даша сначала сомневалась, стоит ли такое надевать, но потом согласилась, что это весьма удобно. И тепло, и движений не стесняет.
Варя толкнула ее под столом ногой, и Даша бойко ответила на том же наречии лягушатников.
— Что вам угодно, милорд?
— Позволят ли очаровательные мать и дочь составить компанию…
Варя едва не хихикнула. Дашу приняли за ее дочь… ох! А ей тут и правда за тридцать! После того, как она похудела и морщинки, кстати, видны стали. Время нужно, чтобы кожа в норму пришла. А тут еще путешествие… ей тяжело, вот она и выглядит старше. А Дашу такими мелочами не сломить.
Даша растерялась, но Варя пнула ее еще раз, и ответила уже сама. Медленно выговаривая слова на неудобном французском. Даром они, что ли, уже два месяца занимаются?
— Мы русские, милорд.
Поляк откровенно опешил.
— Простите…
— И как любому порядочному человеку, нам неприятно слушать ваши высказывания о русских, — жестко, уже на русском ответила Варя.
Поляк вспыхнул.
Кто знает, что бы он сказал, или сделал, но рядом воздвигся Матвей. Размером так, в полтора поляка. Оглядел щеголя снизу вверх и вежливо, уже Варе.
— Ваше сиятельство, экипаж подан.
Поляк развернулся — и свалил, не прощаясь.
— И мы еще боремся за почетное звание дома высокой культуры быта, — протянула Варя. — Спасибо, Матвей.
Оставить на столе деньги, с учетом чаевых, да и пусть их, поляков! *
*- Иван Васильевич меняет профессию, прим. авт.
Не хотят любить Россию? Их проблемы.
* * *
Милая моя Суворочка!
Не пиши никогда мне о той женщине, коя по случаю дала тебе жизнь. Отныне мать твоя — Софья Ивановна, так и называй ее матушкой. Верю, что ты поймешь, делается это лишь для твоего же блага. Не греши и слушайся наставниц твоих, постарайся подружиться с девочками, в них обретешь ты своих сестер. Будь прилежна и благочестива, и награда воспоследует тебе, будешь счастлива в дальнейшей жизни своей.
Желаю тебе счАстливо препроводить Святки, Христос Спаситель тебя соблюди Новой и многие годы.
Целую тебя.
Божье Благословение с тобою!
Отец твой, Александр Суворов.
* * *
Варя и забыла бы об этом случае, но…
— Хозяйка, плохо дело.
— Тимофей?
За время путешествия, маленькая компания потихоньку срослась, поменяла обращения, стряхнула излишнюю почтительность. Так что к Варе все обращались запросто — хозяйка, или барыня, или Варвара Ивановна. А она называла всех по именам, но чувствовалось, что это не уничижительно, а просто — так короче. Но Тимофей для нее именно Тимофей Фролыч, и всякого уважения заслуживает, а не Тимоха-солдат.
— Эти двое… я задержался чуток, у чалого подкова разболталась, поправить надо было.
— И?
— Они между собой говорили, сговаривались вас перенять. Когда вы русская, то вас и убить, и ограбить не грех, а Дашу… тоже, ничего хорошего. Поскачут напрямки, тут, через несколько верст лесок будет, вот, там засаду и устроят.*
*- разбой на дорогах в то время был давней и славной традицией. И паны ее старались не нарушать. Справедливости ради, не они одни. Прим. авт.
Варя сощурилась.
— А тебя они не заметили?
— Так они ж по-французски разговаривали, вот и не стеснялись особо. Им и в голову не пришло бы, что я разумею.
Варя ухмыльнулась.
Ну… да! Образованные люди бегают в Европе. А в дикой России по улицам ходят белые медведи, играют на балалайках и пьют водку. Какой уж тут французский!*
*- снобизм — зло. Для любой нации и в любое время. Прим. авт.
— Что ты предлагаешь?
Тимофей улыбнулся уже совершенно искренне. Вот это ему в барыне очень нравилось. Не будет она командовать и ругаться не будет. Сначала спросит, как и что, все вызнает, с ними посоветуется, а уж потом и решение примет. А то другие кричат, требуют, ногами топают, и только понапрасну и людей губят, и себя.
И заговорил.
* * *
Засада ждала.
В леске было сыро, моросил дождичек, но верный человек сказал уже, что кибитка отъехала и значит, скоро тут будет.
Кто сопровождает?
Так всего-то двое человек. Кучер и верховой.
Что ж, два человека — это немного. У них-то шесть холопов у Адама, да еще четверо у Марека, да сами они бойцы не из последних! Дуэлировать им обоим случалось!
Так что…
Дерево поперек дороги, выстрелить из ружей, если сразу удастся кучера положить, тем лучше, баб из кибитки вытащить, и к Адаму. Особенно ту, синеглазую.
Русские!
Ух, гадкий народ!
Если б не они, Речь Посполитая стояла б от можа до можа! *
*- Польска от можа до можа — Польша от моря до моря, польск. Розовая мечта. Только три раздела помешали. Прим. авт.
Но что ты делать будешь, никак эти русские не соглашаются, что поляки — выше их и по уму, и по образования, и вообще — выше! Польша это ж Европа! Центр культуры, образования, центр…
А, неважно!
В такие материи Адам не вдавался, он точно знал, что Польша — центра вселенной. А что вселенная не в курсе, так это ее беда.
Колокольчик было слышно издали.
Адам махнул рукой, все приготовились…
Все шло идеально!
Вот и кибитка, и даже верхового при ней нет, наверное, отстал! Ну, что же, теперь уже надо дело делать!
Взмах — и дерево падает на дорогу. Гремят выстрелы, ямщик падает в грязь.
Адам с торжествующей улыбкой махнул Мареку, и все направились делить добычу. И паны, и холопы за ними.
Вот и возок.
Адам склонился к нему.
— Проше пани…
Ответом ему были выстрелы.
Кремневые пистолеты Варя своим людям купила в первую очередь, по два на человека. И лежали
