Кому много дано. Книга 1 - Яна Каляева
Между пальцами его правой руки проскакивает электрическая искра. Ого.
— С кем это ты разберешься, чмошник?
— Да с тобой, чучело, — говорю я, и кулаки сами собой сжимаются.
Это сюр какой-то! Я готов врезать этому электропроводному Мосе по носу прямо щас, невзирая ни на какие последствия. Тот, опешив, отскакивает, рожу Карлоса еще сильнее перекосило, Гундрук сопит свирепо.
Мы бы снова сцепились, но в этот момент трезвонит какой-то противный, резкий звонок — как в школе! — а в проеме двери снова возникает Немцов.
— На выход! — командует он. — Одеваемся! Две минуты!
Толпа пацанов ломится в предбанник. В облицованном тем же унылым кафелем помещении висят на стене в ряд номерные крючки, а под ними стоят тяжелые, крашеные облезлой краской длинные деревянные лавки.
Парни сноровисто вытираются, швыряя тонкие рифленые полотенца в общий бак, хватают из стопки уродливое белье — майки и ситцевые трусы, — натягивают бесформенные штаны и куртки — точь в точь как та форма, в которую облачен Немцов. Антиутопия какая-то. Не-ет, это не армейка…
Дождавшись, когда станет понятно, какой крючок — мой, подхожу к нему.
«13». Ну конечно…
Куртка простейшего кроя, тонкая жесткая ткань. Штаны без завязок и без ремня.
Натягиваю одежду, обуваюсь. Ну а что еще остается делать?
И… на спине и на груди куртки, как у всех, как и у Немцова, нашивки.
«13. Строганов Е.»
Моя фамилия. Только лицо, на которое я гляжу в зеркале предбанника — не мое.
Глава 2
Добро пожаловать домой
Протираю зеркало. Оно, конечно, мутное и треснувшее в паре мест, однако ошибки быть не может — на меня ошалело пырится незнакомый подросток.
Лицо широкое, черты крупные. Густые брови выделяются на бритом черепе. Глаза посажены глубоко под тяжелыми надбровными дугами. В углах рта — заломы, придающие лицу некоторую суровость. Линия челюсти мощная, квадратная. Подбородок широкий, массивный, с небольшой продольной ямочкой.
Как там сказал Карлос — гномяра? Морда не так чтобы совсем нечеловеческая, но… не вполне. Тело коренастое, плотное, с широкими плечами и мощными, развитыми руками. Наверное, теперь-то я сотку выжму без проблем — если, конечно, там, куда меня занесло, вообще найдется штанга… И все-таки это первая хорошая новость — я в форме, которая позволяет за себя постоять.
Остальное, прямо скажем, не радует — обстановка стремная. То, что я загремел в какую-то тюрьму и вляпался в разборки с местными заправилами — это полбеды, выбраться можно отовсюду. Но почему я — не я, да и не все люди кругом — люди? Может, я помер и угодил в ад? Или добрые врачи вкололи мне лошадиную дозу какого-то медикамента, вот и мерещится всякое?
Из-за двери доносится команда:
— На построение!
Парни бросают завязывание шнурков и трусцой выбегают из раздевалки в коридор, выкрашенный блевотной болотной краской. Вливаюсь в поток. Чистилище это или медикаментозная галлюцинация, а выживать как-то надо. На бегу оглядываю высокие кованные двери и закрытые металлическими щитами окна. От стен несет холодом и сыростью.
Построение проходит в длинном холле. Без проблем нахожу свое место между номерами 12 и 14 — сутулым дрищом с унылой мордой и мелким ушастым серокожим пареньком… так и просится слово «гоблин». Обоим приходится нехотя потесниться — плечи у меня теперь широкие.
Напротив нашей шеренги торопливо строятся девушки в такой же, как у нас, серой одежде — впрочем, не на всех она выглядит совсем уж бесформенной, и волосы у них на месте, даже прически разные. Вторая хорошая новость за сегодня! На девчонок всегда приятно посмотреть, но главное — раз мужчин и женщин содержат вместе, значит, это все-таки не совсем тюрьма…
С усилием отрываю взгляд от шеренги вытянувшихся во фрунт девушек и оглядываю помещение, пытаясь получить какую-нибудь информацию. Из символики на выкрашенных в болотные цвета стенах — только поясной портрет пожилого мужчины с пронзительным взглядом и седой бородой клином. Одет в обычный деловой костюм, но на голове — шапка Мономаха, а в руках жезл и шар… скипетр и держава, вот как это называется. Это, хм, такое осовремененное изображение Ивана Грозного? Зачем? Никогда не понимал тех, кто сходит с ума по идее монархии…
Между шеренгами выходят два мужика. Первый — уже знакомый по душевой хмурый Немцов. Второй носит куда более помпезного вида черную форму — жаль, знаков различия с моего места не разглядеть. На неприятном рыхлом лице — густые усы и пижонские бакенбарды, губы брезгливо поджаты. Он обводит построение взглядом — глаза как у тухлой рыбы:
— Восьмая, почему куртка расстегнута? Двенадцатый, отставить сутулиться! Тридцать шестой, ботинки грязные! Всем по минус пять баллов. Воспитанники, перекличку начать!
Команда явно привычная. Первыми отзываются девчонки с левого края шеренги.
— Номер один. Кузнецова Аксинья, статья — воровство в составе организованной преступной группы!
— Номер два, — тут же подхватывает ее соседка. За промедление тут явно полагается штраф.
Имена и статьи второй и третьей девушек пролетают мимо ушей — засматриваюсь на четвертую. Даже в убогой серой форме она выглядит на все сто — то ли эльфийка, то ли супермодель. Ярко-красные волосы струятся до пояса, осанка подчеркивает выдающуюся грудь… действительно, четвертый номер.
Называет себя красотка с некоторым запозданием, презрительно скривив губы:
— Номер четыре. Разломова Аглая, статья, — почти выплевывает последнее слово: — Поджог.
Действительно, девчонка — огонь! И форма ей, похоже, тесновата — особенно когда она вот так расправляет плечи. Однако, мое новое юное тело реагирует с несколько излишним энтузиазмом. Когда люди мечтают, чтобы им снова стало восемнадцать, то явно уже не помнят, что такое избыток гормонов. Вот я сейчас отвлекся, а надо же разбираться в ситуации… Уже девушка из хвоста шеренги о себе докладывает — торопливо, испуганно:
— Номер тринадцать. Селиванова Вектра, статья — Мошенничество в сфере компьютерной информации.
У крутой хакерши, чей номер совпадает с моим, хрупкое сложение, зеленоватая кожа, заостренные уши и огромные перепуганные глаза. Кажется, это орчанка, но она совсем не похожа на шкафоподобного Гундрака, да и от мелкого Моси отличается. Если все это не глюк — а надежда, что морок минет, понемногу меркнет — то придется разбираться в видовом многообразии. Хоть это и не первоочередная проблема.
Перекличка уже перекинулась на шеренгу мальчиков.
— Номер три, — цедит эльф, один из той пятерки, что напала на меня в душевой. — Гортолчук Эдуард. Мошенничество
