Кому много дано. Книга 1 - Яна Каляева
Голос низкий, не то чтобы очень резкий, но какой-то… давящий. Фигуры гопников, которые меня лупцевали, раздвигаются в стороны. В десяти метрах от меня — у входа в душевую — стоит мужик. Одетый, в отличие от всех остальных — в какой-то мешковатой серой форме. Но тоже бритый.
Тряся головой, опираясь на стенку, наконец, поднимаюсь. Теперь можно осмотреть пространство — где я?..
Да, это совершенно точно душевая. Только вот не та. Вместо светлой бежевой плитки — темно-зеленая, колотая и грязная. По виду — еще советская. Потолок беленый, а не навесной, как в спортзале. На известке — плесень. Вместо точечных потолочных светильников — здоровенные, но тусклые лампы в проволочных сетках. Разделителей между кабинками нет, даже символических. Тупо ржавые трубы под потолком, из них торчат лейки: десяток с одной стороны, десяток с другой. Место прямо под лейкой — считай, кабинка. На неровном бетонном полу склизкое резиновое покрытие. Местами.
Всё на редкость уродливое, неопрятное… и притом грубое, крепкое. Антивандальное.
Я что, в армейской части?
Под лейками — пацаны, в чем мать родила. Пятеро моих недоброжелателей тут не единственные: народу в душевой, кажется, как раз по числу леек. Глаз выхватывает совсем уж нелепые силуэты — вон какой-то носатый карлик, тоже серенький… Но думать об этом сейчас некогда.
Я стою у стены в дальней части душевой, рядом со мной на полу серокожий амбал: кипяток вырубили, бычара, шипя сквозь зубы, тоже поднимается.
Рычащий мужик — в проеме, на входе в душевую.
— Повторяю вопрос: что за крики?
Парень, который командовал пятеркой гопников, шагает вперед. Как там его, Карлос, что ли?
— Сергей Карлов, староста корпуса. Всё в порядке, господин дежурный. Гундрук, дурак, кипятком ошпарился.
«Гундрук»?
Серокожий чего-то ворчит гроулом, кивает: ошпарился мол. Бывает. Дежурный скользит по его хмурой роже взглядом… упирается в меня.
— Вы. Что случилось?
И внутри меня начинают одновременно звучать два голоса.
Один — голос паники, он орет. Блин, да что вообще происходит⁈ Что случилось, вы у меня спрашиваете? Где я нахожусь? Ты-то кто, мужик⁈
Ну а второй голос… Второй голос, хотя и не знает, где я, отлично знает, что происходит. И как в таких случаях надо отвечать, а как отвечать нельзя. Потому что есть ситуации, которые везде одинаковы, и в которых всегда понятные роли.
Вот эта толпа пацанов в душевой — один коллектив. Пятеро, что меня плющили — местные заправилы. Мужик в дверях — старший, как бы его там не звали… «господин дежурный»? Пусть так.
А я — новичок, которого прессанули. И сейчас я могу нажаловаться на гопников старшему, или… решать ситуацию своими силами.
— Всё в порядке, господин дежурный, — произносит мой голос вслед за Карлосом. — У нас все нормально.
Дежурный сверлит меня скептическим взглядом. Невысокий такой мужик, крепкий, на сизых щеках — шрамы. На серой куртке нашивка: «Немцов М.»
— Уверен?
— Да, абсолютно.
«В чём, блин, я абсолютно уверен⁈»
Тот глядит еще пару секунд. Испытующе.
— Ладно. Всем — три минуты, чтобы закончить помывку! Время пошло!
Голые подростки тут же начинают крутить вентили, из леек льется вода. Слышится: «э, мыло дай», «напор сделай» — ясно, что парни привычные к обстановке, и случившийся прямо сейчас инцидент нисколько их не удивил.
И я их не удивляю. То есть они меня знают. Они меня знают, а я…
— Сюда слушать всем! — Карлос, едва этот дежурный Немцов исчез, выступил на середину, вещает. — Кто кипяток врубил?
— Кто врубил, на? — подключается серокожий гигант, щеря клыки. — Урою!
Пацаны стремительно, как бы невозмутимо моются под лейками, и никто не глядит на эту парочку. Очень старательно не глядят. Перепуганно, но типа с достоинством.
Ошпаренный клыкастый здоровяк, кстати, не выглядит пострадавшим. А ему ведь прямо в лицо жахнуло, я видел! И ничего, даже глаза не трет. И упал он на спину, с грохотом, точно из самосвала опрокинули. Но притом ни малейшего намека, что ушибся! Монстр какой-то.
— Выясню, кто пустил кипяток — этому типу хана! — орет Карлос. — Ему Гундрук глаз на жопу натянет, поняли?
Впрочем, орет он вполголоса, чтобы в душевой слышали, а дежурный в предбаннике — нет.
Я тем временем поднимаю руку… Провожу по макушке ладонью… Стриженый. Я стриженый, чёрт подери! Как и все здесь. А на запястье правой руки у меня — глухой тяжелый браслет. Из какого-то металлопластика. Футуристичного вида, очень не соотносится с остальной обстановкой. Кажется, такие браслеты — у всех.
— Теперь — ты, — Карлос встает передо мной, руки в боки.
Гундрук, скалясь, занимает место у него за плечом, да и остальные четверо опять подтягиваются. Теперь я вижу, что один из них… блин, да один из них — эльф! Голый стриженый эльф, мать его! С острыми ушами! А двое, включая орясину Гундрука — орки! Только у Гундрука серая кожа, а у второго — зеленая! И клыки у второго поменьше. Но они, блин, вылитые орки и эльф, как из фильма Питера Джексона!
Это значит… Что это вообще значит? Что происходит, алё⁈
Вопросы, на которые нет ответов, крутятся у меня в голове смутным вихрем, а в это время Карлос, глядя на меня как на дерьмо, излагает:
— Так вот, козлятина. С тебя было два амулета в наш счет — в завтрашнюю смену. А теперь — четыре. Устроил тут шум, Гундрука вон ошпарили из-за тебя. Всё имеет свою цену, понял?
На этом месте он переглядывается с эльфом и они оба хмыкают — типа, шутку сказал. Потом Карлос опять переводит взгляд на меня.
— Четыре! Завтра. Не отдашь завтра — затикает счетчик, понял? Плюс один амулет в день. А если ты злостный должник — сам понимаешь. Отрабатывать будешь, как мы скажем. Кем скажем, чем скажем. Я предупредил. Народ, все слышали⁈
Оборачивается по очереди к обоим рядам ржавых леек. Народ безмолвствует, отводя глаза; занимаясь важнейшим делом — мытьем.
— Вот, — удовлетворенно резюмирует Карлос. — Все слышали. Всё по понятиям, гномяра. Мы тебя предупредили.
Гномяра… Это он что — мне⁈
— Понял?
— Разберемся, — хриплю в ответ я, потому что ну что еще я могу сказать? Какие еще амулеты? — Ясно?
— Чи-иво? — тут же вперед вылетает орк, но не Гундрук, а который зеленокожий, поменьше. Тот самый, что меня «молнией треснул», Мося. — С кем ты разберешься, угномок? Тебя
