Тёмный дар - Си Джей Пайпер
Точки красно-белых грибов расцвели перед ней. Один, затем три, пять, десять… Она медленно повернулась, осознавая, что их слишком много вокруг них, чтобы посчитать, она и безымянный мужчина были в самой середине.
– Кто вы? – хрипло спросила Розмари, моргая от удивления, насколько хрипло звучал её голос. Уже дважды она задала этот вопрос за последние десять минут. – Что происходит? И где другая? Ферн?
– Я Данте, – сказал мужчина. Он протянул руку. Розмари скользнула пальцами по мозолистой ладони незнакомца, когда он помог ей встать на ноги.
Данте сказал:
– И ты больше не увидишь Ферн. По крайней мере, я надеюсь, если только не будет незапланированных доставок. – Затем, скорее для себя, он проворчал: – Мы не должны были получать тебя. Мир разваливается по швам, и она должна бы знать, что это худшее из всех времён, чтобы добавлять нового ученика.
У Розмари не было слов. Вся её жизнь была перевёрнута с ног на голову и разбросана по лесному настилу. Сначала она родилась в доме, где все заставляли её чувствовать себя не на своём месте. Затем её мать отправила её прочь. Потом огненно-рыжая женщина остановила время и запустила её в вихре в лес. А теперь загадочный и довольно ворчливый мужчина говорит ей, что её не должно быть здесь. Она набрала в грудь воздух, чтобы возразить, но не знала, что и сказать. Может быть, она случайно влипла во что-то, во что не должна была. Может быть, этот незнакомец надеялся, что она развернётся и найдёт дорогу обратно к шоссе в Западной Виргинии.
Но она не шутила, когда отвечала женщине в машине Джеффри. Она не собиралась в больницу. Ни при каких обстоятельствах.
Мужчина по имени Данте скрестил руки на груди. В этом жесте было что-то знакомое и успокаивающее. Это было сложно объяснить, но в его ворчливости было какое-то утешение, как будто она встретила чьего-то ворчливого деда до того, как он успел поседеть и сморщиться.
Он заявил:
– Нас ждёт довольно долгая дорога, и я не хочу оставаться в Потерянном лесу дольше необходимого. Ты идёшь?
Розмари не решалась:
– Но я же тебя даже не знаю.
Мужчина нетерпеливо вздохнул:
– Ты можешь позволить мне проводить тебя в школу или ты можешь испытать свою удачу в этом лесу, а я пойду один. Идёшь или нет?
Он двинулся в путь, не дожидаясь ответа. Розмари быстро обдумала свои варианты. С незнакомцами в неизвестные места ходить нельзя. Наедине оставаться с не менее незнакомыми взрослыми тоже нельзя. Видеть мёртвых тоже нельзя. Ей также, вероятно, нельзя было соглашаться на предложение странной рыжеволосой женщины сбежать, но жизнь была полна «нельзя».
Она побежала, чтобы догнать Данте, только потому, что у неё не было другого выбора. Он бросил равнодушный взгляд через плечо, чтобы убедиться, что она следует за ним. Она спросила:
– А мои вещи?
Он кивнул в сторону, куда они шли:
– Никель уже убежал с ними. Подозреваю, они уже в твоей комнате. Он не трогал их, если только у тебя с собой нет спиртного. Хотя… – Данте хихикнул себе под нос. – Ты же ребёнок. Вся из себя правильная и не нарушаешь законы, да?
Розмари сглотнула.
– Я никогда в жизни не нарушала закон, – заявила она. Девочка вспомнила, что это не совсем правда. Однажды она вышла из магазина, стащив жвачку, о которой её мать не знала. Мама также как-то сказала ей, что включать ночью свет в машине незаконно, а Розмари делала это пару раз, пытаясь почитать после заката.
– Может, даже слишком правильная, – пробормотал Данте, не оборачиваясь.
Ноги утопали во мху. Они шли, не издавая ни звука. Она не знала, как долго шла за мужчиной, когда осознала, что не слышала ни чириканья птиц, ни шелеста листьев, ни даже жужжания насекомых. Волосы на затылке встали дыбом от жуткой пустоты между деревьями. Ни звука, ни шороха. Ничего.
– Извините, – сказала Розмари. Это был не первый раз, когда взрослый заставлял её чувствовать себя обузой, хотя это чувство не стало легче со временем. Она пожевала свои извинения ещё немного, прежде чем спросить: – Если это сон, разве не должно что-нибудь да случиться?
Мужчина внезапно остановился, Розмари едва не врезалась в него. Нетерпение в его голосе переходило в раздражение:
– Слушай. У меня было девятьсот пятьдесят два подопечных. Из них всего четверо умерли, а большинство других умудрились не попасть в тюрьму. Думаю, я отлично справляюсь. Но для меня это работа, и работа эта начинается сейчас.
Розмари побледнела. Она отступила назад.
– Какая работа?
Данте нахмурил брови и спросил:
– Что тебе сказал твой отец?
– У меня нет отца, – сказала Розмари. Никто не спрашивал её об отце уже несколько лет. Она раньше спрашивала мать о папе, но Элеонора находила этот вопрос настолько расстраивающим, настаивая, что единственная семья, которая им нужна была, это только они двое, что Розмари быстро научилась не спрашивать. Однако это не мешало ей самой задаваться этим вопросом.
Мужчина хотел было закатить глаза, но лишь вздохнул. Он довольно сухо посмотрел на Розмари.
– Хорошо, возможно, твой отец не раскрыл себя. Мне про это ничего не говорили. Но твои видения – твои сны – в них что-то было? Что-нибудь от него?
Этот человек – Данте – спрашивал, снились ли ей сны о папе, которого она никогда не встречала? Нет, не было никаких снов, только мечты. Она представляла его тайным агентом ФБР, чья личность была слишком секретной, чтобы поделиться ею, знаменитым музыкантом в дороге или героем, который погиб в трагическом пожаре, спасая щенков, или сирот, или президентов. У неё не было ни малейшего представления о том, кем на самом деле был её отец. Сейчас, глядя на Данте, у неё не нашлось ответа, или шутки, или даже лжи, которые бы могли нарушить неловкое молчание.
– У тебя должно же быть хоть какое-то представление о том, что ты такое, – настаивал он.
Розмари слегка разомкнула губы. Тишина леса стала удушающей.
– Хорошо. Итак. Девятьсот пятьдесят два подопечных, и шестеро из них были совершенно чистыми листами. Теперь семеро. И я ненавидел каждого из них.
Розмари открыла было рот, хотела выразить свой протест в любом словесном возражении, но не
