Человек, который съел Феникса - Лорд Дансени
Но мне хотелось вытянуть из Пэдди что-нибудь более определенное.
– Можешь ты припомнить, – сказал я, – что конкретно говорил тот или иной мертвец?
– Да ни один из них не сказал ничего толкового, – повторил Пэдди. – Все та же старая политика и прочие бессмысленные вещи.
– А как они выглядят? – спросил я.
– Их была целая орава, и все они были белыми или, скорее, белесыми, если хотите знать точно. В прошлый канун Дня Всех Святых они двигались от кладбища в нашу сторону, и мама поскорее заперла окно и задернула занавеску, но я все равно смотрел в щелку.
– Значит, миссис О’Хоун тоже может их видеть? – уточнил я.
– Нет, она никого не видит, – сказал Пэдди, – но она все равно знает, когда мертвецы близко. Не спрашивайте меня как, может быть, просто чувствует… Именно поэтому она заперла окно и закрыла занавески, но я все равно выглянул в щелку между ними и увидел, что мертвецы – как я уже говорил – плотной светло-серой толпой движутся в нашу сторону, и у всех них был очень скорбный вид, ибо поля, через которые они шли, им больше не принадлежали. И голоса у них тоже были скорбными и печальными.
– И ты так-таки не можешь припомнить ничего, о чем они говорили? – повторил я.
– Не могу, – ответил Пэдди. – Разве я не сказал вам, что в их речах не было никакого смысла?
– Интересно, находят ли они какой-то смысл в наших разговорах, – сказал я.
На этот раз мне посчастливилось услышать от Пэдди нечто конкретное, если, конечно, это действительно был факт, а не вымысел; увы, подтвердить или опровергнуть его вряд ли возможно.
– Именно об этом они и говорили, – сказал Пэдди. – Они утверждают: в том, что говорим мы, нет ни капли смысла – как и в наших поступках, кстати. Вот о чем говорили мертвецы.
– А что они говорили о нас? – поинтересовался я.
– Все то же самое, только хуже, – был ответ.
– Что – «то же самое»? – уточнил я.
– То же самое, что мы обычно говорим о прошедших веках, – пояснил Пэдди. – Вы наверняка слышали, что некоторые высмеивают «викторианцев», как они их называют, – какими они были нелепыми и какими невежественными были люди в прежние времена, какими смешными словами пользовались… В общем, мертвецы говорили что-то в этом роде, только еще больше. Некоторые вещи я и вовсе не осмелюсь повторить вашей милости.
– И они говорили все это про нас?
– Да, и да поможет нам Бог.
– Расскажи-ка мне еще что-нибудь о мертвецах, – попросил я.
И Пэдди рассказал, чтó он видел той странной ночью в канун Дня Всех Святых, когда все ведьмы уже пролетели, а тьма еще больше сгустилась.
– Мертвецы явились со старого кладбища в Баллахадринане, – сказал Пэдди, – с того самого, которое виднеется вон там, за деревьями. Они шли сплошной серой массой; я видел, как они скользнули над полем и спустились вниз к ручью, потому что так им удобнее перемещаться.
– Почему? – спросил я.
– Должно быть, им помогает течение, – объяснил Пэдди. – Мертвецы ведь не ходят, как мы, а движутся по воле ветра, к тому же они совсем легкие и не имеют определенной цели; поток же, напротив, течет в определенном направлении и обладает собственной скоростью; быть может, именно поэтому мертвецам проще двигаться вместе с ним. И внизу у ручья они встретили других, что явились с кладбища в Боррисе[6], которое находится на холме на противоположной стороне ручья, и пошли дальше вместе. Я сам видел, как они сошлись внизу, в лощине, и даже подумал, неужто они собираются драться? Но драться никто из них не стал; какие бы разногласия ни существовали между жителями Баллахадринана и Борриса раньше, мертвецы, по-видимому, больше не питают друг к другу враждебных чувств; по-настоящему им не нравятся только те, кто захватил их землю и живет в их домах.
И вот все они двигались сюда – двигались в одном направлении, ковыляя, протягивая вперед длинные бледные руки, показывая на нас и шевеля скрюченными пальцами. И я сказал матери: «Мама, они идут!», и она сразу поняла, кого я имею в виду. И тогда она обошла весь дом и проверила все окна, чтобы не осталось ни малейшей щелочки, и затолкала старую газету в щель под дверью, потому что мертвые способны просочиться где угодно. Дверь она тоже заперла на замок, но вовсе не для того, чтобы не впустить мертвецов, ибо они могут проникать только сквозь пустоту; на то, чтобы сладить с вещественной преградой, у них не хватает сил. И после этого мы стали ждать; снаружи сильно похолодало, и пришлось подложить в очаг дров – несколько толстых поленьев, а поверх навалить торфа; так мы сидели у огня всю ночь, попивая чай и дожидаясь крика петухов.
Время от времени моя мать говорила несколько слов о тех умерших людях, которых когда-то знала, но вообще она говорила очень мало, да и я тоже молчал, чтобы ненароком не привлечь внимания мертвецов, потому что никто из нас не знал, как они поступят теперь – вспомнят ли они давнишних знакомых или примут сторону своих мертвых собратьев. Все щели в доме были надежно заткнуты, а по дымоходу мертвецы спуститься не могли, потому что даже дым был плотнее их, дым же поднимался вверх. И все же мы немного боялись, потому что стоит мертвецам пробраться в дом – пусть даже они пробудут в нем всего полчаса и исчезнут вместе с петушиным криком – и они оставят за собой разлитое в воздухе холодное и влажное нечто. А люди говорят, что стоит хоть разок вдохнуть Смерть, и от нее уже не избавишься; и какое-то время спустя придется тебе последовать за ней, так что в конце концов ты окажешься на кладбище с остальными.
В нашем поселке немало домов, и я мог бы назвать вашей милости имена тех, к кому Смерть пришла такой же холодной и сырой ночью. Разумеется, она может явиться к человеку в любой день в течение года, и от этого никак не спастись, но в ночь накануне Дня Всех Святых Смерть ведет за собой сонмища мертвецов. Вот почему мы сидели у огня и почти все время молчали, а если и говорили что-то, то очень негромко,
