Гнев империи - Брайан Макклеллан
− Кроме того, нужно, чтобы ты послала письмо Олему. Разведчики доложат ему о перестрелке. Ему нужно знать о ректоре. Если он приведёт всю бригаду до того, как мы найдём ректора, все штуцерники погибнут.
− Я пошлю ребят на поиски, − пообещала Флерринг. − А до тех пор тебе нужно отдыхать.
− У меня нет времени на отдых.
Флерринг усмехнулась.
− У тебя нет выбора. Чай и потеря крови сделают своё дело. Ты вырубишься через несколько минут.
С этими словами Флерринг потушила фонарь и ушла в темноту.
Влора лежала, раздражённо пялясь в потолок и жалея, что не может двигаться. Пусть она ранена, но всё ещё способна думать. Нужно составить план, как найти ректора, и решить, что делать, если не удастся разрушить камень с помощью взрывчатки Флерринг.
Посреди второй мысли она опять потеряла сознание.
* * *
Когда Влора пришла в себя, за окнами было светло, а в хижине царили тишина и прохлада. Влора предположила, что ещё раннее утро. Снаружи доносился голос Флерринг, раздававшей распоряжения работникам. Неужели Флерринг решила прикрыть своё дело? Конечно, это было бы логично. Даже если завтра порядок в городе восстановят, искать золото, наверное, никто не будет, пока город не отстроят заново, чтобы поддерживать жизнь всех этих старателей.
Боль вернулась. Не сильная, если не шевелиться. И не дышать. Под пальцами Влора ощутила что-то мягкое и поняла, что Флерринг оставила ей пороховой заряд. Мысленно поблагодарив её, Влора сумела поднести заряд ко рту, раскрыть и насыпать пороха на язык. Гранулы слетели с губ и покатились по щекам. Ощутив пороховой транс, Влора облегчённо вздохнула.
Постепенно до неё начало доходить, что она в комнате не одна, и волоски на её шее встали дыбом.
− Кто здесь? − спросила она, прислушиваясь к тихому дыханию.
Послышался скрип − кто-то поднялся со стула, а потом тяжёлые шаги. Морщась от боли, Влора заставила себя перевернуться на бок, ожидая увидеть кого-нибудь из работников Флерринг, которого та оставила присматривать.
При виде мужчины, стоящего у кровати, Влора похолодела. Среднего роста, плотного телосложения, с немолодым выразительным лицом и лиловым родимым пятном в виде паука на лысой голове. На обеих руках у него были перчатки избранного с золотыми и алыми рунами. Он хмуро смотрел на Влору, как отец на непослушное дитя.
Влора призвала все силы, чтобы не закричать. Ректор может перебить здесь всех прежде, чем они смогут ей помочь. Нет смысла умирать всем.
− Ректор, − прохрипела она. В горле пересохло.
− Маленькая Влора. − Он подтянул стул к кровати и сел, сложив руки на коленях. − Как я понимаю, ты теперь леди Флинт, это правда?
− Да.
− Как будто только вчера ты была беспризорницей, которую приютил Тамас, − усмехнулся ректор. − Я следил за твоими подвигами в газетах. Сначала − кезанская гражданская война, потом фатрастанский фронтир, затем Лэндфолл. Теперь нахожу тебя в глухом углу, а за твою голову назначена награда, будто ты обычная преступница, а не герой войны и глава собственной армии наёмников.
Влора уставилась на профиль ректора, пытаясь его понять. Выражение его лица было нейтральным, сам он походил на доброго дедушку, и она вцепилась за внезапную надежду, что он пришёл не затем, чтобы её убить.
− Когда мы в последний раз виделись? − спросил он. − На Адроанско-Кезанской войне?
− Прямо перед вашим бегством, − холодно ответила Влора и мысленно упрекнула себя.
Она не сможет пробиваться боем, её единственный шанс − говорить. К сожалению, в болтовне она никогда не была сильна.
− Ах да. − Ректора, похоже, не задело обвинение в трусости. − Понимаешь, я не люблю насилия. У меня никогда не получалось воевать. А там был Кресимир! Бездна, Кресимир пугал меня. Ты понятия не имеешь, как... − Он осёкся, посмеиваясь про себя, словно какому-то радостному воспоминанию. − И потом бога Девятиземья убили смертные. Если бы я знал, чем всё закончится, может, остался бы. Но что сделано, то сделано. Я перешёл на другую работу.
Внезапно Влора вспомнила визит ректора к Тамасу. Она тогда была ещё подростком. Борбадора ещё не забрали в королевский совет. Они с Таниэлем ещё не стали любовниками, а были просто счастливыми назваными братом и сестрой. Ректор пришёл для приватной беседы с Тамасом и дал каждому из детей сладостей. Только теперь до неё дошло, что ректор и Тамас, наверное, обсуждали переворот и свержение короля, которые совершили через пять или шесть лет.
Несмотря на вид доброго дедушки, лояльность в прошлом и нынешние уверения в миролюбии, не следовало забывать, кто такой ректор. Он говорил с богами и был свидетелем создания Девятиземья. Он может прихлопнуть её как муху.
− Так что же вы здесь делаете? − спросила она.
Ректор тихо поцокал языком.
− Я только что хотел задать тебе такой же вопрос. Ты приехала в это захолустье и неделями разгуливала по городу, притворяясь обычной наёмницей. Но твоя армия разбила лагерь за городом, пока ты... − Он показал на неё пальцем дрожащей руки. − …чего-то искала.
Влора попыталась придумать отговорку − любое правдоподобное объяснение своему приезду, но в голову ничего не приходило.
Ректор продолжал, не дожидаясь ответа:
− Ты ищешь богокамень. Прискорбно, маленькая Влора. Ты бросила один богокамень дайнизам на равнинах к югу от Лэндфолла, и я не позволю тебе добраться до второго. Не позволю никому.
− Я... − Влора, моргая, уставилась на ректора, пытаясь понять, что творится у него в голове. − Я тоже никому не позволю.
− Интересно. Не знаю, на кого ты сейчас работаешь. Может, на Линдет. Может, на адроанский совет. А может, на саму себя. Но я не позволю никому из вас заполучить богокамень. Он слишком опасен, чтобы попасть в руки смертных.
− И вы думаете, что предвечные более достойны доверия? − выпалила она, не успев прикусить язык.
Ректор словно бы удивился.
− Что? О, вовсе нет. Если бы я знал, где другие − если кто-то из них ещё жив, − то держал бы камень подальше и от них тоже.
− Я думаю, нам нужно достичь взаимопонимания, − сказала Влора, пытаясь собраться с мыслями.
Если ректор говорит правду и он действительно находится здесь, чтобы помешать кому-либо найти богокамень, то они сражаются на одной стороне. Ректор может оказаться ценным союзником, если его убедить. Поразмыслив, она решила сказать правду.
− Ректор, я не больше вашего хочу,
