Кому много дано. Книга 2 - Яна Каляева
— Что… конкретно рассказывать? — выдавливаю я.
И тогда мне в бедро втыкается лезвие. Чуть выше колена, со внутренней стороны. Жгучая, острая боль! Хрен поймешь, насколько глубоко!
Ору. Чья-то рука сдавливает мне горло, фиксирует шею. Ноги тоже кто-то фиксирует.
Шепот в ухо, через мешок — быстрый, громкий:
— Ща буду вести от колена вверх, понял? Отвечаешь нормально — веду медленно, пургу гонишь — быстро буду вести! Вопрос первый! В чем! Предмет! Договора!
Жжение тянется по бедру.
Я, задыхаясь, вываливаю рассказ, который услышал от йар-хасут.
Не весь! С купюрами! Формулирую на ходу, как могу. И по ходу рассказа…
По ходу рассказа я сам понимаю, что нет, нет в этих сведениях ничего такого! Нет бизнес-секретов, нету военной тайны! Это общая информация! Не верю, что кроме моего пропавшего папеньки, никто про это не знал!
Только сведения о трех неотклонных сделках — проглатываю. Давлю, заставляю себя смолчать.
Остальное — сбивчиво пересказываю, потому что, блин, очень уж некомфортно! Это не с Карасем взглядами меряться, это жутко! Где там мой чертов дядюшка с подручным киборгом⁈
Лезвие ползет вверх, рассекая штанину. Медленно. Этот урод больше давит, чем режет. Умом понимаю, но всё равно — паника!
— Второй вопрос! Как! Попасть! В Изгной?
— Жорик, погоди, я походу на запись не нажал.
…Давление на шею ослабевает, жжение в бедре — тоже.
— ПЕТРО, ГОВНОЕД! Ты гонишь, в натуре? В смысле, ты не записал⁈
— Да телефон — барахло, на морозе виснет…
— Петя, я щас тебя вот как его разложу, понял? И пилить буду! — рядом со мной происходят какие-то телодвижения, в ногах кто-то возится.
— Да не кипишуй, чо ты, Жорж! Я всё запомнил, как от зубов! Чайку хлебанул же… Дословно всё повторю, зуб даю!
— Мне насрать, Петя, что ты запомнил! Мне отчет нужен! А, с-сука! Включил?
— Вроде, да… — опять возня у меня на ногах.
— Вроде? Петруччо-на! В натуре тебе зубы выбить?
— Включил, Жора! Пишет!
И опять лезвие погружается мне в бедро. Опять ору! А что? Пока жертва орет — время идет. А время работает на меня.
— Второй вопрос-на! Как. Попасть. В Изгной!
Хриплю:
— Только из аномалии! Если встретишь портал или йар-хасут! Только так!
Сопение в ухо. Потом:
— Ты! Можешь туда! Провести? Ну?
— Специально — нет!
…И лезвие проворачивается у меня в ноге.
— Да нет, нет, нет, сука! Я туда сам случайно попал оба раза!
…Острая боль прекращается — почти райское облегчение, только есть нюансы.
Вновь хриплый шепот через мешок, лицо этого гада прямо рядом со моей лицом, только я не вижу:
— И третий! Самый главный! Вопрос! Скажи, что понял! Понял меня? Скажи, что не врешь! Готов отвечать?…Говори!
— Готов! Честно! Понял.
Лезвие дергается вверх.
— Как! Перезаключить! Договор! На другого? Говори, быстр-ро!!!
— Йа-а не…
— Быстро! Говори! Сука! Как???…Всё тебе там отрежу, понял⁈ Не хочешь — тогда отвечай!
И…
— Ритуалом! — ору я. — Перезаключить договор можно через ритуал!
Пауза.
— … Петя, телефон пишет?
— Да! Пишет всё!
— Ладно… Какой, нахрен, ритуал⁈
Да если б я знал, какой! Это ведь чистая импровизация. От безысходности — потому что ответ «не знаю» похитители явно не примут. Хотя я и вправду не знаю!
И как же паскудно, что заблокирована магия! Но всё-таки то немногое, что у меня получается вспомнить, за что успеваю в панике ухватиться мыслью — это уроки Немцова. По начертательной академической магии.
— Н-надо начертить октограмму, — бормочу я, — и несколько символов… И сказать заклинание…
Пауза.
— Чё? Какие еще, нахрен, граммы? Какие символы? Описывай! Четко! Сюда говори!
— Не могу, это рисовать надо… Словами не выйдет…
— З-зараза…
Я прямо чувствую, как эти двое переглядываются.
— Ну он же в браслете, — наконец произносит Жорж, он же Жора. — Слазь.
Это команда Петру, и с моих голеней исчезает тяжесть.
Исчезает с шеи рука. А еще раньше — нож из раны.
— С-сука, стоя он истечет… Держи ноги ещё! Дай бутылку!
Опять фиксация, а потом на бедро начинает литься… Жидкий азот, по моим ощущениям, туда льется! Снова ору, снова урод меня душит.
— Всё, теперь точно слазь, поднимай его.
Меня вздергивают, ставят на ноги. Я пытаюсь упасть — даже не нарочно, и в самом деле очень трудно стоять.
— Чаю ему дай.
С головы сдергивают мешок.
Передо мной — двое. Мои ровесники — в смысле, ровесники того Егора. Лет по двадцать пять. Одеты в зимние спецкостюмы для экстремалов — облегающие и плотные, с кучей карманов. На головах одинаковые лыжные балаклавы — не вязаные, а тоже какие-то технологичные, специальные. Зрачки у обоих бандитов — огромные. Я даже решил на мгновение, что парни в контактных линзах… Но нет.
Рядом — мост. Тот самый, через речку с забавным названием Уй. Значит, мы переехали его в обратную сторону. Вниз с берега идет горка. Ребятишки, наверное, тут катаются… Днём.
— Башкой не верти, понял! — тот, который, судя по голосу, Жора, четким движением, отпустив мою куртку, хватает больную руку, оказывается сзади.
Одновременно выкручивает, обездвиживает, и держит, чтоб не упал. Вот как выкрутить руку, которая связана? Уметь надо! Этот урод — умеет. Надеюсь, что он не видит под моей курткой рукоятку отвертки…
Между тем второй, Пётр, срывает с пояса фляжку. Пихает мне в зубы.
— Пей! Пей я сказал! Глотай!!!
Во фляжке — горячее. И, черт побери, больше всего это действительно похоже на чай! Травяной, крепкий, и… магический?
От глотка я совершенно неестественным образом наполняюсь бодростью. Ну то есть не то чтобы прямо бодростью! Но боль в бедре, плече и колене рывком отступает, сознание проясняется и как-то сужается одновременно. В голове возникает легкий звон. Так быстро ни один энергос не действует!
— Хорош! — Петр отнимает флягу и сам делает два глотка. Движения — точные, резкие, но какие-то чересчур сильные, акцентуированные; зрачки — на весь глаз.
— Дай ему телефон, пусть там нарисует, — командует Жора, фиксирующий меня, точно литая статуя.
— Где «там», алё, Жоржик? — Петр крутит кнопочным телефоном.
— Петруччо, гандон!
— Да в смысле⁈ Ты сам сказал не смартфон, а звонилку брать!
