Шрам: 28 отдел "Волчья луна" - Сим Симович
— Спецназ? — Коул сплюнул на плиты пола. — Пьер, я видел, как один из этих уродов менял магазин на бегу. Сука, он сделал это быстрее, чем я на учебке в Форт-Брэгге! У них разгрузки, у них тактическая гарнитура… Какого хрена? Это должны быть оборотни, а не наёмники «Блэкуотер».
— Это и есть оборотни, — подал голос Ахмед, не отрываясь от монитора. — Но они используют зашифрованные каналы связи. Я перехватил всплеск на частоте 433 МГц прямо перед тем, как они завыли. Это был цифровой пакет данных. Короткий, как удар током.
Жанна прислонилась к колонне, скрестив руки на груди.
— У них были СВД. И они знают, что такое «зеленка» и как в ней работать. Один из них чуть не снял Пьера, когда тот выходил за периметр. Они не просто кусаются. Они ведут войну на истощение.
— Вопрос в том, откуда у них всё это, — Маркус посмотрел на Ионеску, который забился в угол и мелко дрожал. — Капитан, вы говорили про «диких зверей». Но дикие звери не закупают обвес в «Даркнете» и не тренируют тактику «клещей». Кто их снабжает?
Ионеску поднял глаза, полные первобытного ужаса.
— Я… я не знаю. Но в этих горах много старых советских складов. И заброшенных шахт. Люди говорят, что Лидер пришел из-за перевала полгода назад. Он принес им порядок. Он принес им… силу.
— Он принес им оружие, — Пьер подошел к капитану и присел перед ним на корточки. — Разумные ликаны — это не новость. Новость — это их оснащение. Они используют человеческие инструменты, потому что так эффективнее убивать людей. Ионеску, кто этот Лидер?
— Мы зовем его Пастырь, — выдохнул капитан. — Он не просто вожак стаи. Он… офицер. Так говорят те, кто выжил.
Пьер выпрямился и посмотрел на команду. В нефе собора повисла тяжелая тишина, нарушаемая только гулом генератора.
— Ликаны с военной подготовкой, — Шрам криво усмехнулся, и его рубец на щеке дернулся. — Значит, забудьте про серебряные пули как про панацею. Нам придется переигрывать их тактически. Если они воюют как люди, значит, у них есть логистика, есть штаб и есть слабые места.
— И есть пристрастие к серебру, — добавил Коул, похлопав по баллону. — Только в жидком виде и под давлением.
— Ахмед, — Маркус вернулся к картам. — Продолжай сканировать эфир. Жанна, на тебе периметр, сменишься через два часа. Коул — проверь «егозу» у главного входа. Пьер, со мной. Нужно решить, как мы будем выкуривать этого «Пастыря» из его норы, пока он не притащил сюда минометы.
Пьер кивнул. Он чувствовал, как холод Карпат просачивается сквозь стены древнего собора. Это больше не была миссия по зачистке монстров. Это была контрпартизанская операция против врага, который видел в темноте лучше них и обладал силой, способной разрывать бронежилеты вместе с ребрами.
— И вот еще что, — Пьер обернулся у входа в штабной предел. — Пахнет не только шерстью. Там, в лесу, я учуял запах дизеля. У них есть техника. Будьте к этому готовы.
Ночь в старом соборе была густой и вязкой, как деготь. В высоком нефе, под самым куполом, где сквозняк завывал в пустых глазницах разбитых витражей, Пьер и Жанна сменили Ахмеда на посту. Запах ладана, за столетия въевшийся в пористый камень, теперь перемешивался с едкой вонью пороховой гари и холодным, осязаемым металлом оружия.
Пьер прислонился к колонне, держа **Kriss Vector** на одноточечном ремне. Жанна устроилась в узкой нише, её **Remington** замер на сошках, глядя в чёрную пустоту леса через прибор ночного видения.
— Видела, как они работали у кладбища? — Пьер достал магазин, большим пальцем проверяя верхний патрон. Тускло блеснуло серебро.
— Видела, — Жанна не отрывалась от окуляра. Её голос в тишине собора звучал сухо, почти механически. — Перебежки «ёлочкой», подавляющий огонь, работа парами. Это не звериные инстинкты, Пьер. Это мышечная память. Они зачищали сектор так, словно вчера сдали зачёт в учебке.
Шрам достал сигарету, но не зажёг её, просто катая фильтр по губам. Привычка экономить свет в «красной зоне» въелась глубже, чем устав.
— Пастырь. Это имя… оно звучит не как кличка вожака стаи. Оно звучит как старый позывной.
Жанна наконец отвела взгляд от прицела и посмотрела на него. В зеленоватом отсвете контрольных ламп её лицо казалось высеченным из холодного мрамора.
— Ты думаешь о том же, о чём и я? О том, что этот ублюдок слишком хорошо знает наши протоколы? Он не атаковал собор в лоб. Он ждал, пока мы выставим датчики. Он вычислил наши «мёртвые зоны» под колокольней раньше, чем мы успели их перекрыть.
— 28-й отдел не первый год работает в этих краях, — Пьер сплюнул на плиты пола. — До нас тут были другие. Группы зачистки, оперативники ГРУ, спецура НАТО под флагом ООН. Десятки профессиональных убийц, которые годами возились в этой грязи.
— Или кто-то из наших, — Жанна выпрямилась, разминая затекшую шею. — Кто-то, кто не сдох на задании десять лет назад, а понял, что на той стороне силы больше. Представь: опыт рейнджера или легионера, помноженный на физику ликана. Это идеальный солдат, Пьер. Оружие, которое само себя обслуживает и само принимает решения.
Дюбуа нахмурился, вглядываясь в темноту за окном.
— Чтобы так дрессировать зверей, нужно знать их психологию. И нашу тактику. Этот Пастырь… он не просто кусает за горло. Он командует подразделением. Угрозы по рации, маневры прикрытия — это почерк психологических операций. Это работа тех, кто проходил профильное обучение.
— Если он бывший из Отдела или смежников, — Жанна снова прильнула к окуляру, — то он знает наши лимиты. Он знает, что боеприпасы с серебром не бесконечны. Он знает, как долго мы можем держать периметр без ротации.
Пьер подошёл к ней вплотную. От неё пахло холодом, сталью и дождём. Он положил ладонь на холодный камень подоконника рядом с её винтовкой.
— Если он один из нас, Жанна, то он знает и то, что
