Шрам: 28 отдел "Волчья луна" - Сим Симович
Из тумана справа вымахнула тень. Огромная, серая, в обрывках тактической разгрузки. Ликан не стал стрелять — дистанция была слишком мала. Тварь прыгнула, выставив вперёд когти.
Пьер развернул «Вектор» и нажал на спуск. Оружие дернулось в руках, выплевывая свинец в бешеном темпе. Десять патронов ушли за секунду. Очередь вспорола грудину ликана, превращая её в кровавое месиво. Тварь рухнула, по инерции проехав по грязи до самых ног Пьера. Из ран повалил едкий фиолетовый дым — серебро делало свою работу.
— Пятнадцать в магазине! — Пьер не останавливался.
До гермодвери оставалось метров двадцать. Вспыхнула осветительная ракета, на секунду превратив лес в декорацию из ночного кошмара. Пьер увидел ещё двоих — они заходили слева, прикрываясь стволами вековых елей.
*Трата-та!* — ответный огонь ликанов прижал его к земле. Пуля ударила в плечо, распоров ткань куртки и едва не задев кость. Жгучий холод мгновенно сменился горячей пульсацией.
— Жанна! Лево, сорок градусов! — заорал Пьер.
Хлопнул «Ремингтон». Один из ликанов, уже приготовившийся к прыжку, завалился назад с развороченной головой.
— Чисто! Давай, Шрам! — голос Жанны в наушнике дрожал от напряжения.
Пьер сделал последний рывок. Грязь разлеталась из-под подошв. Он видел, как Коул в дверном проёме уже держит палец на рычаге огнемёта.
— В сторону! — рявкнул огнемётчик.
Пьер буквально влетел в проём, проехавшись грудью по бетону. Над его головой с рёвом пронёсся столб яростного пламени. Напалм с гулом вгрызся в туман, создавая непроходимую стену огня и вони палёной шерсти.
Гидравлика взвыла, и стальная плита гермодвери с глухим, окончательным ударом встала в пазы. Тишина в соборе показалась оглушительной.
Пьер перевернулся на спину, жадно хватая ртом воздух. В «Векторе» оставалось всего несколько патронов. Он отстегнул пустой магазин и швырнул его на плиты пола.
— Достали тебя? — Маркус уже спускался с колокольни, на ходу перезаряжая пистолет.
— Зацепили, — Пьер скривился, глядя на окровавленную штанину и распоротое плечо. — Но оно того стоило.
Он разжал кулак. На ладони, перепачканной чёрной ликантропьей кровью, лежал пластиковый жетон.
— Группа «Гамма», Маркус. Это они. Работают парами, используют подавляющий огонь, связь на частоте Отдела. У них наше снаряжение и наши мозги, — Пьер поднял глаза на командира. — И они не остановятся.
Жанна опустилась рядом с ним на колени, лихорадочно вскрывая индивидуальный перевязочный пакет.
— Ты как, легионер? — тихо спросила она, осматривая рану на бедре.
— Жить буду, — Пьер через силу усмехнулся. — Но в следующий раз возьму больше БК. Тридцать — это на один перекур с такими «коллегами».
Он прислонился затылком к холодному камню колонны. Тело ныло, адреналин медленно выветривался, оставляя после себя свинцовую тяжесть. Где-то за стальной дверью, в глубине леса, «Гамма» перегруппировывалась. Пьер знал: они не прощают ошибок. И они вернутся.
— Коул, Ахмед, — Маркус обернулся к остальным. — Усилить периметр. Каждому по два запасных цинка с серебром к позициям. Если эти твари хотят войны по уставу — они её получат.
Пьер закрыл глаза, слушая, как дождь барабанит по крыше собора.
Рассвет над Карпатами не принёс тепла — он просто сменил непроглядную чернильную тьму на вязкую, грязную серость. Туман, тяжёлый и холодный, сползал с гор, как саван, путаясь в ветвях елей и скрывая очертания кладбищенских надгробий.
Последние часы превратились в бесконечный цикл: пятнадцать минут тяжёлого, похожего на обморок сна — тридцать минут дежурства. Мозг превращался в пережжённую кашу, а веки казались налитыми свинцом.
Пьер резко открыл глаза. Дремота слетела мгновенно, стоило руке Маркуса коснуться его плеча. Дюбуа сладко, до хруста в челюсти, зевнул, чувствуя, как затёкшая шея отзывается тупой болью. Под куполом собора было тихо, только Ахмед едва слышно бормотал что-то во сне, да гудел в углу портативный обогреватель.
— Моя очередь, — хрипло проговорил Шрам, поднимаясь с бетонного пола.
Он не стал будить Жанну. Она спала, свернувшись калачиком на груде пустых мешков, прижимая к себе винтовку, словно единственного ребёнка. Пьер осторожно перешагнул через стреляные гильзы и направился к винтовой лестнице.
На колокольне ветер гулял по-хозяйски. Пьер припал к окуляру тепловизора, установленного на треноге. Экран мигнул, рисуя мир в оттенках синего и ядовито-белого.
— Чисто… — прошептал он.
Лес был холодным. Никаких багровых пятен, никаких признаков жизни. «Гамма» умела ждать. Ликаны-ветераны, вероятно, сейчас так же, как и они, сменяли друг друга, зарывшись в норы и укрывшись термонакидками, которые когда-то выдавал им Отдел.
Дюбуа выпрямился, уходя в глубокую тень колокольной опоры. Тело ломило от сырости, а во рту стоял гадкий привкус вчерашнего сухпайка. Привычка — вторая натура, а в его случае — проклятие, которое сильнее страха смерти.
Он выудил из кармана смятую пачку и одну сигарету. Пальцы привычно нащупали зажигалку. В этих горах курение буквально убивало на месте: тепловой контраст горящего табака для вражеского снайпера в ПНВ светился ярче, чем маяк в открытом море. Один вдох — и калибр.308 разнесёт тебе череп раньше, чем ты успеешь выдохнуть.
Но Пьер был старым псом. Он присел на корточки, накрылся краем тактического пончо и зажёг огонёк в глубине сложенных ковшиком ладоней. Крошечная вспышка была надёжно скрыта от внешнего мира каменной кладкой и тканью.
Глубоко затянулся, пряча дым в рукав. Горький, едкий никотин ударил по мозгам, прочищая мысли.
— Сука, как же хорошо… — выдохнул он в складки куртки.
Сигарета медленно тлела, согревая озябшие пальцы. Пьер смотрел, как за краем леса начинает светлеть полоска неба. Рассвет был серым и безжизненным, словно мир окончательно устал от этой войны.
Он знал, что Маркус бы его пристрелил за такое нарушение светомаскировки. Но здесь, на высоте сорока метров, наедине с горами и врагом, который когда-то был его коллегой, этот короткий перекур казался последним оплотом его человечности.
Дюбуа сделал последнюю затяжку, тщательно затушил окурок о подошву ботинка и спрятал его в карман — никакого мусора, никаких следов.
Шрам снова прильнул к тепловизору. Теперь, когда никотин разогнал туман в голове, он заметил то, что пропустил пять минут назад. В
