Театры в дни революции 1917 - Василий Федорович Безпалов
Кто то направил меня к П. Н. Милюкову, сказав, что он может помочь мне в этом деле.
Когда я изложил Милюкову мою мысль о необходимости охраны императорских театров, он сейчас же написал записку к одному из военных в комендатуре и сказал, чтобы я шел с этой запиской и мне все устроят.
Записка помогла. Мне выдали мандат с правом зайти в любой полк и набрать желающих для несения временного караула в казенных театрах под моим наблюдением.
Прошло шесть-семь часов, пока, после многих уговоров, разъяснений и просьб, мне удалось, наконец, набрать в Измайловском и Стрелковом полках сорок солдат с винтовками и патронами, разбить их по группам, назначить старших и помощников и выставить караулы к Мариинскому, Александрийскому и Михайловскому театрам, а также к денежному ящику и материальным складам дирекции. Около четырех часов утра я, наконец, закончил этот оригинальный ночной развод.
Н. Н. Львов, первый комиссар Государственных театров
2 марта, толкаясь среди общей суматохи по разным комнатам Таврического дворца, я узнал от кого то, что комиссаром бывших императорских театров назначен Н. Н. Львов[5].
Проверив караулы по всем трем театрам и у кассы, я зашел к В. А. Теляковскому. Был уже второй час ночи. Теляковский был доволен, что солдаты караула все трезвые и ведут себя нормально, спрашивал о городских новостях и затем предложил мне временно ночевать в одной из квартир в здании дирекции, которая сохранялась для приезжих артистов, режиссеров и служащих. Я согласился и расположился в одной из комнат этой громадной квартиры.
На следующий день в дирекцию приехал комиссар Государственной думы Н. Н. Львов и вызвал меня к себе. Львов просил Теляковского временно продолжать оставаться директором театров. Теляковский нехотя согласился, поставив условием, что он останется не свыше месяца. Обратившись ко мне, Львов предложил мне совершенно новую должность коменданта петроградских государственных театров, которому должна быть поручена охрана всех зданий, складов декораций, костюмов, бутафории и всего имущества императорских театров.
Я объяснил, что больше предан сцене, нежели административной работе, особенно хлопотливой в такое время, но Львов мне ответил, что должность коменданта будет временной и что я конечно, могу и должен совместить ее с работой артиста Мариинского театра. Я согласился. Львов хотел знать, сколько положить мне жалованья за эту новую работу. Я ответил, что жалованье он может назначить мне сам, но что я ставлю условием, чтобы в моем распоряжении находилась лошадь и пролетка. Львов согласился и спросил В. А. Теляковского, сколько же жалованья мне назначить. Владимир Аркадьевич назвал цифру в 150 рублей. Львов еще раз спросил меня — не мало ли. Но денежный вопрос я считал всегда второстепенным и окончательно согласился принять предложенную должность.
Здесь же было вырешено несколько вопросов первоочередной важности (между прочим было решено, что занятия в дирекции, театрах и других частях громоздкой театральной машины, возобновятся 7 марта), после чего мы прошли в Александрийский театр, где кроме артистов драмы собрались и представители Мариинского театра и французской труппы Михайловского театра, а также технический персонал и рабочие сцены, которые с первых же дней революции стали занимать полноправное положение с солистами, что тогда было внове.
Н. Н. Львов, объявив о переименовании б. императорских театров в государственные, обратился ко всем с просьбой продолжать служить искусству и быть друзьями новой свободной России. Свое обращение он закончил призывом как можно скорее стать на работу, т. е. снова начать регулярные спектакли. Собрание горячо приветствовало Львова. Обе стороны остались довольны первой встречей. Затем, В. А. Теляковский сказал несколько прощальных слов, подчеркнув, что он остается на своем посту временно, до сдачи дел тому лицу, которое будет назначено на его место новым правительством.
В воскресенье 5 марта было назначено общее собрание всех групп и коллективов Мариинского театра. Львов приехал, обратился с приветствием, опять поздравлял со свободной Россией и свободным искусством.
От имени собравшихся ему отвечал П. З. Андреев, который подчеркнул, что артисты ждут от Временного правительства самой широкой автономии в театральном деле.
Н. Н. Львов казалось все одобрял и поддакивал и, словно опьяненный неожиданно свалившейся свободой, не стеснял полета фантазии.
Такая позиция Львова вселяла в артистах уверенность в том, будто отныне им будет «дарована» широчайшая автономия.
7 марта, в первый же день официального возобновления занятий в б. императорских театрах, на собрание оперных артистов (в это время собрания начали уже происходить чуть ли не ежедневно) в Мариинский театр пришел В. А. Теляковский и заявил собравшимся, что он окончательно оставляет возложенное на него комиссаром Львовым временное управление государственными театрами и навсегда расстается с делом, которому отдал без малого двадцать лет. Напомнив об ответственности переживаемого времени, Теляковский рекомендовал артистам не слишком зазнаваться в своих требованиях, не забывая, что отныне на них самих возложена задача сохранить театр и пронести его художественный аппарат невредимым сквозь предстоящие испытания, затем просил не поминать его лихом, пожелал всем всяческого успеха и покинул собрание.
Это скромное, незаметное прощание очень хорошо подходило к В. А. Теляковскому и очень типично для него.
Многие не долюбливали Теляковского, но ведь все мы знаем, что за время своего пребывания у власти он поднял казенные сцены на исключительную высоту, и что в частности правительственный оперный театр обязан ему лучшей порой своего расцвета.
Теляковский ушел из Мариинского театра под общий гул сожалений и добрых пожеланий[6].
Начало общественно-профессиональной деятельности артистов
Март и апрель 1917 года были самыми оживленными, самыми бурными месяцами в жизни петроградской артистической братии. Беспрерывно и повсеместно устраивались всевозможные собрания, митинги и совещания. Говорили артисты без устали. Выступал кто хотел, говорил, что хотел и как хотел. Свобода слова была исключительная.
Но этот же месяц показал, что большинство «сценических деятелей», как именовали себя тогда артисты, так же скромны духом, разумом и культурой, как и обыкновенные обыватели.
Вся петроградская артистическая громада разделилась на два больших скрыто враждебных лагеря — артистов государственных театров и артистов частных театров.
В сущности это разграничение было пережитком старого строя, разделявшего артистическую братию на привилегированную группу «артистов императорских театров» и прочих «малых сих».
Вражда осталась и ныне и между обеими этими группировками сразу же образовалась пропасть, ощущавшаяся во всех общественных выступлениях, во всех действиях артистического мирка в описываемое время.
Артисты частных театров, хотя и хуже организованные, хотя и более распыленные, выступили первыми на защиту своих прав и на официальное оформление и признание своей корпорации.
7 марта в Малом театре
