Театры в дни революции 1917 - Василий Федорович Безпалов
Такое же праздничное настроение было на спектаклях в Александрийском и Михайловском театрах — выступали ораторы, славили свободу, восхваляли искусство, публика кричала ура и без конца требовала «Марсельезу».
13 марта в Михайловском театре для открытия спектаклей французской труппы шла комедия Биссона — «Бракоразводные сюрпризы», а 15 марта «Спящей красавицей» открылись балетные спектакли Мариинского театра. Зал был переполнен и публика требовала «Марсельезу». Кто то из артистов выступил со сцены с приветствием по адресу присутствовавших членов Временного правительства и Совета Рабочих и Солдатских Депутатов. Кто то отвечал, снова апплодировали, кричали ура, играли «Марсельезу».
Вскоре подобная обстановка стала обычной для весеннего сезона 1917 года и редкий спектакль не переплетался с политическими приветствиями и митингами.
Революционный гимн Шаляпина
Руководители государственных театров чувствовали необходимость хоть чем нибудь откликнуться на события. По инициативе дирекции в Мариинском театре было созвано широкое совещание, которое должно было наметить пути создания нового национального всероссийского гимна и обсудить как и чем именно государственные театры могут откликнуться на революционную современность. Присутствовали избранные верхи литературного и артистического мира, в том числе Максим Горький, Леонид Андреев, Ф. И. Шаляпин, А. К. Коутс, В. Э. Мейерхольд, А. К. Глазунов, Ю. М. Юрьев. Разумеется, в первую очередь было решено позаботиться о гимне, как о произведении наиболее легко осуществимом, но никто не знал с чего начать и к кому именно обратиться с таким заказом.
Тогда Ф. И. Шаляпин предложил собравшимся сочиненный им за эти дни «Гимн революции». Слова этого гимна он сочинил сам, а мотив частично заимствовал из военной песни гарибальдийцев. Шаляпин здесь же спел свою революционную песню и многие из присутствующих готовы были принять ее к публичному исполнению, но кто то внес предложение обсудить этот вопрос в отсутствии автора. Шаляпин охотно согласился и покинул фойэ.
При обсуждении этого вопроса выяснилось, что сочиненная Шаляпиным песня в качестве нового всероссийского гимна не годится. Глазунов и Черепнин нашли эту вещь слишком диллетантской и неинтересной. Возражений против этого не было и, когда Шаляпин вернулся, ему изложили точку зрения собравшихся.
Шаляпин ответил, что если ему запретят спеть этот гимн в Мариинском театре, то он пойдет на Марсово поле и там споет его под открытым небом. Возражать Шаляпину никто не решился и вскоре совещание как то неопределенно закончилось, не придя ни к чему реальному.
Однако А. И. Зилотти и А. К. Коутс решили поддержать Шаляпина, тем более, что под рукой не было никакого другого отклика на революционную современность. Кстати в исполнении автора песнь эта, несмотря на свои недостатки, может превратиться в блестящий номер и стать красивым жестом государственных театров. И вот Коутс и Зилотти уговорили Шаляпина передать им песню для обработки. Коутс брался ее оркестрировать, а Зилотти расписать на голоса и разучить с хором.
Но здесь создались какие то нелады внутри театра и Шаляпин предложил свои услуги Преображенскому полку, который устраивал в Мариинском театре концерт-митинг и сам по своей инициативе составлял программу вечера.
Через несколько дней на благотворительном концерте-митинге преображенцев в Мариинском театре выступил Ф. И. Шаляпин со своим гимном. Шаляпин исполнил эту песнь в сопровождении хора и оркестра, при чем оркестр Мариинского театра был усилен духовым оркестром Преображенского полка. Песня имела три куплета и каждый начинался словами: «К оружию, граждане, к знаменам!»
Шаляпин с мощным подъемом спел свой гимн и вызвал у переполненного зала бурю оваций, совершенно не поддающихся описанию.
После такого триумфального выступления Шаляпина, репертуарный комитет Мариинского театра намеревался было навсегда ввести в программу торжественных концертов-митингов этот гимн революции, но встретилось большое препятствие к этому в лице хора Мариинского театра, который сводил с Шаляпиным какие то счеты.
После многих споров и разговоров революционный гимн, сочиненный Шаляпиным, в конце марта был окончательно и навсегда изъят из концертных программ Мариинского театра, в виду категорического отказа хора государственной оперы от передачи произведения Шаляпина, вследствие его «художественной незначительности».
Шаляпин, конечно, не мог быть доволен таким приемом и в ближайшее время ни на Заседаниях, ни на совещаниях в Мариинском театре не появлялся, окончательно перенеся свою деятельность в оперу Аксарина в Народном доме и в оперу Зимина в Москве.
У других певцов и музыкантов не хватило пороху, чтобы сочинить хоть какую нибудь революционную песню, гимн или марш, и так постепенно угасли порывы откликнуться на революцию.
Вражда государственных и частных театров
К середине марта артисты государственных театров уже успели образовать всевозможнейшие комиссии по делам оперы, драмы, балета, оркестра и хора, вплоть до комиссии по вопросу о внутри-бытовой этике артистов.
После многих и долгих совещаний театральные комиссии пришли к следующим основным решениям:
1. Признать все долгосрочные контракты недействительными.
2. Возобновить все контракты только на один год.
3. Совершенно отказаться от гастролеров. Исключение сделать только для Ф. И. Шаляпина, буде он пожелает выступить.
4. Каждая труппа государственных театров на будущий сезон остается в прежнем составе.
5. Никаких новых приемов и приглашений в труппы не производить.
6. Ежегодную весеннюю пробу голосов в Мариинском театре отменить.
Это стремление самоокопаться было направлено против артистов мастных театров, которые на первых порах размечтались о слиянии государственной и частной сцены в одно целое, проектировали показывать избранные постановки частных театров на казенной сцене и т. п. и вообще пошли на артистов государственных театров в наступление, считая, что последние, будучи привилегированными при старом строе, сейчас, для вящщего примера, должны быть особенно ущемлены в своих преимуществах.
Когда стало известным, что артисты государственных театров закрепляют позиции и усиленно окапываются для защиты от вторжения частных артистов в их автономное царство, то некоторые из наиболее горячих и смелых актеров частных сцен решили пожертвовать не только собой, но даже и искусством, или, лучше сказать, не только искусством, но даже и собой: они открыли было кампанию за то, чтобы Временное правительство, в виду революции и последнего, наиболее острого периода мировой войны, совершенно закрыло театры и распустило актеров, послав пригодных на фронт.
Все это в первую очередь, конечно, должно было обрушиться на голову артистов государственных театров и, так сказать, покарать их за самооборону. «Боже, покарай Англию»!..
Но мысль о закрытии всех театров никем не была поддержана, успеха не имела и частные артисты решили, что будет целесообразнее организоваться по образу и подобию артистов государственных
