Татарские народные сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки
А дома Недотепу с медом ждут. Ждали-ждали, и решила теща сходить посмотреть, где он пропадает. Поскользнулась она на лестнице, упала в болото головой и захлебнулась.
А Недотепа так и не поймал собаку. Вернулся он в ледник, увидел мертвую тещу, испугался. Не стал и домой заходить, навсегда ушел из деревни.
До чего доводит глупость
В давние-предавние времена жил в соседней деревне глупый Таз. Никого у него не было, кроме старшего брата, у которого он и жил. Больше всего на свете любил Таз чай пить. Пока самовар не опустеет, ни за что из-за стола не выйдет.
Вырос Таз, брат женить его надумал, стал невесту подыскивать. В своей деревне не нашлось для Таза девушки, пошли они в соседнюю деревню. Дорогой наставляет его брат:
– Смотри не болтай лишнего, чая много не пей, как две чашки выпьешь, я тебе под столом на ногу наступлю, а ты опрокинь чашку вверх дном.
Пришли они. Хозяева гостей чай пить усадили и водку на стол поставили. Брат с хозяевами разговаривает, а Таз язык прикусил, боится что-нибудь не к месту сказать. Выпил он чашку, две выпил. Думает брат: «Пусть уж и третью выпьет, не стану ему мешать». А самого от водки развезло, ноги затекать стали. Вытянул он их и нечаянно толкнул Таза под столом. А тому только что третью чашку налили. Подумал Таз, что брат знак ему подает, да тут же и перевернул чашку вместе с чаем, весь стол залил. Удивился хозяин, подумал: «Жених-то, похоже, дурак!» – и не отдал за него дочку.
На обратном пути ругает брат Таза:
– Чай-то сперва выпить надо было, а уж после чашку переворачивать.
А Таз знай свое твердит:
– Ты же сам на ногу мне наступил!
Говорит ему брат:
– Сидишь, будто воды в рот набрал, хоть бы о хозяйстве или о скоте поговорил немного.
Через несколько дней идут они в другую деревню. Таз думает, как бы ему опять не осрамиться, как бы чашку с чаем не перевернуть, размышляет, что бы такое про скот сказать.
Пришли. Девушку не видели, не поговорили с ней – и так взять рады, лишь бы отец отдал.
Говорит хозяин:
– Садитесь, отдохните после дальней дороги.
Сели чай пить. Таз хорошо себя ведет: выпил чай, чашку перевернул, ничего не напутал. Опять стал думать, что же сказать. Думал-думал и говорит:
– А корова у нас, абый, мертвого белоголового теленка в позапрошлом году принесла, а в прошлом году – живого черноголового.
Удивился хозяин таким словам, потому что разговор в это время совсем о другом шел. Не отдал он дочку за Таза: пусть, думает, кого-нибудь себе под стать поищет.
Клялся Таз, что никогда больше не перевернет чашку с чаем, что о корове нигде и не заикнется, но дело прошлое. Не нашлось уж больше человека, который захотел бы дочку ему в жены отдать.
Все колотят да колотят
В давние времена жили-были отец мой, моя мать и я сам. Вырос я. Захотелось родителям меня женить. Сосватали девушку, говорят мне:
– Это хорошая, умная девушка, будешь с ней жить.
Уговорили, женился я.
Раз гуляю по улице, вижу: дом горит, люди пожар тушат. Ближе подошел и кричу:
– Пусть Аллах даст вам силы!
Это жена меня так научила: как увидишь, говорит, работающих людей, скажи им: «Пусть Аллах даст вам силы!»
А те поймали меня и ну колотить.
– Здесь, – говорят, – не сила, а вода нужна!
Пошел я домой, говорю жене:
– Чему же ты, жена, учишь? Я все сказал, как ты велела, а они отдубасили меня.
– Ой, – всплеснула жена руками, – да разве так надо говорить в такое время! Надо было взять ведро и воды плеснуть.
Ну что ж… Снова я по улице хожу, смотрю, не надо ли куда воды плеснуть. Жену ведь слушаться положено.
Вижу, в одном дворе свинью закололи. Развели костер, свиную тушу опаливают.
Подхожу ближе, а там и ведро с водой стоит, чтобы тушу после обмыть. Взял я ведро да и выплеснул на тушу. Тут кожа на ней лопнула. Опять поколотили меня.
Снова к жене пошел и говорю:
– Вот и живи после этого твоим умом!.. Люди тушу опаливали, выплеснул я на нее воду, а меня опять отдубасили.
– Ой, – говорит жена, – да разве ж так можно! Надо было крикнуть: «Жирного вам мяса!»
Вот ведь оно как! Снова брожу я по улицам, высматриваю, кому бы пожелание такое сказать. Поднимаюсь на пригорок, а навстречу покойника на кладбище несут. Я и скажи им:
– Жирного вам мяса!
Вот уж досталось мне!
Опять домой иду. Говорю жене:
– Умер такой-то. Я им кричу, пусть, мол, мясо жирным будет, а они как накинутся на меня! Насилу ноги унес. Что же мне делать? Как быть?
Говорит жена:
– Да ведь в таком случае положено говорить так: «Да будет земля пухом!»
Снова хожу, смотрю, кому бы это пожелать. А возле нас бай живет, женил он сына. Показывают соседи молодой снохе дорогу к роднику, а я кричу им:
– Да будет вам земля пухом!
Выскочили из дома пьяные люди – и на меня. Ох и попало мне от них!
Снова к жене плетусь:
– Так-то и так было.
– Ах, – говорит жена, – надо было молодую сноху песней да пляской приветствовать.
Пошел я на улицу: надо же кого-то песней и пляской встретить? Тут вспомнил, что теленок не вернулся. Отправился в луга искать. Смотрю, охотник крадется. Эх, как запою тут да как запляшу! А охотник-то, оказывается, зайца выслеживал. Испугался заяц и убежал. Охотник на меня с кулаками.
– Если бы не ты, – кричит, – я бы застрелил зайца.
Снова к жене иду:
– Жена, так-то и так-то, побили меня.
– О, надо было тебе тихонько проползти, не мешать охотнику.
Ладно. Как же совет этот исполнить? Иду на берег гусей искать. Вижу: старушка стирает. Осторожно так пополз я к ней на четвереньках. Стирает она белье и на траву складывает. Тут подняла она голову, увидела меня и шлеп мокрым бельем по спине.
– Так вот кто белье ворует! – говорит. – То-то я в прошлый раз недосчиталась!
Била она меня, колотила, пока я весь до ниточки не вымок.
