После измены. Вернуть жену - Арина Громова
– Прости, Наталья, не хочу тебя обидеть, – сказал Норберг и подошел ближе ко мне, заглянул в глаза. – Но давай обсудим сухие факты. Ты родилась в семье матери-одиночки. Она любила тебя всем сердцем, старалась дать самое лучшее. Но ее семья тоже никак не могла бы считаться обеспеченной. Вполне закономерно, что многие твои возможности были ограничены.
– Я не жалею ни о чем, – пробормотала, нахмурившись. – Я бы не хотела родиться в другой семье. У другой женщины. Если бы существовал хоть один мизерный шанс вернуть маму, то…
– Понимаю, – кивнул Норберг. – Я бы многое отдал, только бы вернуть отца обратно, однако сейчас мы обсуждаем другое. Почему ты хочешь отнять шанс на счастливое будущее у своего сына? Разве Тимур не заслуживает самого лучшего?
– Прекрати, – шумно выдохнула.
– Что тебя пугает?
– Деньги, – призналась честно. – Большие деньги – большие проблемы.
– А когда нет денег, разве становится лучше?
– Нет, но и проблемы не настолько серьезные.
Прикусила язык, чтобы не выпалить настоящие мысли вслух.
Вряд ли кто-нибудь станет замышлять убийство обычной учительницы или медсестры. А вот за миллиардное наследство на куски разорвать готовы.
Конечно, всякое бывает. Любой может случайно оказаться на дороги сильных мира сего. Но такая вероятность явно ниже, если вести нормальную жизнь, а не играть с акулами бизнеса.
– Для вступления в права наследства требуется всего пара росписей в документах, – продолжал Эрик. – Не понимаю, зачем ты затягиваешь процесс. Чем быстрее все это оформим, тем лучше. Ты будешь полноправной хозяйкой своих миллиардов. Ты получишь возможность распоряжаться деньгами на свое усмотрение.
– Хорошо, я тебя поняла.
Постаралась снова свернуть разговор.
Не знаю, что меня останавливало. С одной стороны – Эрик прав. Впрочем, и моих страхи понятны. Но вот с другой стороны – я была не готова к настолько резким и стремительным переменам.
Ванда будто ощущала мое смятение в отношении наследства.
На следующее утром она улучила момент, когда я осталась одна и завязала разговор. Женщина общалась со мной непривычно. Спокойно, без лишних эмоций. Пожалуй, она была даже приятнее чем в первый день, когда мы только познакомились.
– Вижу, тебе жизнь с нами в тягость, – печально вздохнула Ванда, словно ей и правда было меня жаль.
– Просто непривычно, – сдержанно ответила я.
– Столько техники вокруг, весь этот размах, – она выразительно окинула помещение взглядом. – Эрик порой не понимает, насколько сильно давит на окружающих людей. У него медвежья хватка, когда речь заходит про работу, но в личных отношениях он точно такой же. Иногда напоминает отца. Мортен тоже как упрется в какую-нибудь дурную идею, так уже не может от нее отказаться.
Было ясно, что именно она подразумевала под “дурной идеей”.
– Эрик ставит все так, словно у тебя даже нет права отказаться от его предложения, но это ведь совершенно иначе, – она посмотрела мне в глаза. – Ты можешь отказаться от этих денег. Ничего не потеряешь. Поверь. Зачем тебе столько напряжения? Зачем эта ответственность? И большие деньги могут притянуть опасность. Всякое же бывает.
С каждой новой фразой Ванды у меня возникало все более четкое ощущение, что она подслушивала наш недавний разговор.
И эти ее намеки на опасность. С чего бы вдруг? Ванда не знала о тех угрозах, которые нависли надо мной. Или знала? Считала будто Байсаров попытается убить меня?
– Вы о моем муже? – спросила я.
– Муже? – в ее глазах мелькнуло удивление. – Ах да, Эрик рассказывал, что тот узнал про наследство раньше тебя. Разработал какой-то циничный план убийства. Уверена, мой сын позаботиться о твоей безопасности.
– Но вы полагаете, могут возникнуть другие проблемы?
– На Мортена было несколько покушений. На Эрика тоже. Спрашивать его бесполезно. Он не относится к этому серьезно. Однако иногда мне так хочется, чтобы мы были самой обычной семьей. Без всей этой публичности. Понимаешь? Хоть Эрик старается ограничивать прессу. О нас мало упоминают, опасаются наших адвокатов. Но фото твоего сына сразу же станут достоянием общественности. Как и твои, разумеется. Эти новости про наследство будет не скрыть. А люди так завистливы и жестоки.
От слов Ванды веяло лицемерием. Но разыгрывала она все умело, эффектно. Я могла бы подумать, что она действительно волнуется о нас.
– У меня есть пара идей, – продолжила женщина, не получив от меня отказа. – Например, можно купить домик. Где-нибудь в Альпах. Уединенное жилье в очень живописном месте. Не хуже чем здесь. Там чистейший воздух. Вокруг царит полное спокойствие. Для этого нужны совсем скромные финансы. По нашим меркам. Твой сын мог бы получить европейское образование. Или американское? Тут ты сама должна выбрать. Эрик оплатит и дом, и обучение. Уверена, он любые капризы проспонсирует. Для этого совсем нет нужды вступать в права наследства. Ты можешь остаться жить в тени. Никто про тебя не узнает. Никто не будет полоскать твое имя в новостях, мешать тебя с грязью.
Мои брови невольно взметнулись вверх.
Грязь?
– Ты же понимаешь, – Ванда опять вздохнула. – Людям нравятся сплетни. А образ жизни твоей матери был далек от идеала, поэтому…
– Моя мать была лучшей женщиной, которую я знала.
– Полагаю, в твоем круге это нормально, – сухо заметила Ванда. – Там никто не видел проблемы в таком поведении. Но здесь все обстоит несколько иначе.
– Моя мать не совершила ничего предосудительного.
– Это как посмотреть, – скривилась Ванда.
– Она познакомилась с вашим мужем, а он не посчитал нужным сказать, что женат на вас. Не понимаю, в чем заключается ее вина.
– Ты на измену своего мужа также спокойно отреагировала?
– Мой муж мне не изменял.
– Эрик нашел совсем другую информацию, – хмыкнула. – Но спорить на этот счет не собираюсь. Твое личное дело, кому доверять, а кому нет. Просто твоя разгульная мать закружила Мортена так, что он вообще перестал соображать. Даже не посчиталась с тем, что у нас был ребенок. Эрику едва исполнилось…
– Моя мать сбежала от него, когда узнала! Про вас, про Эрика, – мое горло сдавило от напряжения. – А отец сказал, у вас с ним “свободные отношения”.
– Отец? – переспросила с издевкой. – Как мило. Хваткие вы дамочки. И ты, и твоя мамаша.
Надолго сил изображать
