Заплати за любовь - Екатерина Ромеро
Подмигивает Миросе, которую я держу на руках.
– Викинг два. Холосый, – тихонько отвечает Мира. Она так Пашу называет, забавно.
– Ахах, я не могу, котеночек какой! Как она похожа нас вас, это ж надо! И правда ваша! Зеленоглазка.
– Спасибо, брат. Ждем. Приходите.
Вадим пожимает руку Паше, а после мы остаемся вместе. Налаживаем быт, и нет, не все сначала у нас, а просто иначе, и, пожалуй, мы берем этот второй шанс, потому что оба хотим этого.
***
Мне можно быть с нею рядом, и она не шарахается. Не проклинает и не трясется, как в первые недели нашего брака. Чудо? Нет, конечно, это просто второй шанс. Мне. Лично, персонально выдан, и я держу его обеими руками, не отпуская.
Хочу ее. Свою девочку, Нютку, свою Фиалку. Мне можно смотреть теперь на нее, и да, Нюта снова носит обручальное кольцо.
Не потому, что я заставил. Она сказала, что сама так захотела, а у меня в груди что-то скребет, и знаю я, что идиот, знаю. И что времени столько потеряли, тоже знаю.
Как правду узнал, захотелось Соньке башку открутить. Приперлась тогда она к Нютке, зараза, наплела ей с три короба, а девочка моя из-за стресса ребенка тут же потеряла. Нисколько не сомневаюсь теперь в том, что именно это стало причиной выкидыша, последней каплей, Фиалка разволновалась тогда, и вот он – результат.
А ведь все могло быть иначе, я должен был тогда быть с Нютой, уберечь от этого, но время не вернуть назад.
Когда Нютку увидел там, на дороге, и несущийся на нее мерс, понял, что выбора нет. Ее жизнь, конечно же, дороже моей, и мне не было страшно. За любую другую хрен бы я так сделал, а за Фиалку не колебался даже, оттолкнул, и самому влетело, но я радовался, правда. Я радовался, потому что успел увидеть, что Нюта цела, и этого хватило.
Каждый должен отвечать за свои ошибки, и, пожалуй, я тоже должен был заплатить за свою любовь к ней.
Свою цену, возможно, слишком мизерную, но мне и правда нечего больше ей дать.
Сонька, кстати, тоже заплатила, хоть и заочно. Недавно я узнал, что эта меркантильная тварь выскочила замуж за какого-то афериста, который оставил ее с голой жопой и страшными долгами на улице. Сонька обнищала и была вынуждена опуститься на дно.
Жаль ли мне ее? Нет. Нисколько. Она, получается, двоих детей моих убила. Одного своими руками, когда на аборт пошла, не сказав мне ни слова, а второго своим враньем, черным языком, спровоцировав выкидыш.
Я знаю, что не отмотать уже ничего, и жалею, что столько времени потратил на эту безмозглую дуру.
У меня же теперь своя семья, жена и дочь маленькая. Да, пусть пока Мирося папой меня не зовет, но мне и так нормально. Викинг я для нее – так же, как и Нютка меня порой называет. Сначала я бесился от этого, а теперь самому даже нравится. Не зря, видать, “Ярл” создал, и есть что-то северное в моей светлой бороде.
***
Наша первая ночь дома проходит спокойно. Медленно, не спеша разбираем вещи, я замечаю, что здесь особо ничего не изменилось, даже мои книжки лежат там же, где я их и оставила.
Здесь не было никаких женщин, по крайней мере, ни одного признака, и это меня радует. Не то чтобы я Вадима ревновала, хотя, по-честному, конечно, да.
– Никого здесь не было. Можешь не проверять.
– Я не…
– Я был верен тебе. Своей жене. Ждал тебя, Нюта, – сердечно говорит Вадим и подходит ко мне.
– А если бы не два, а десять лет прошло?
– Ждал бы столько, сколько было нужно.
– Немного пафосно звучит, не находишь?
– Возможно, зато честно. Я так скучал по тебе, Нютка. Знала бы ты.
– Я знаю… потому что тоже скучала.
Вадим приобнимает меня, и мы соприкасаемся носами, так нежно, осторожно, трепетно.
Не знаю, в какой момент объятия переходят в поцелуи. И да, нам можно, мы ведь женаты, но времени много прошло, да и отголоски прошлого не дают расслабиться.
– Я люблю тебя, Нюта.
Вадим отстраняется и смотрит на меня. Серьезно, без капли фальши.
– Я люблю тебя тоже, Вадим.
– А меня?
Мирося подбегает в пижаме с жирафами. Втискивается между нами.
– И тебя, малышка. Тебя особенно любим.
Вадим подхватывает дочь, и мы вместе укладываем ее спать.
– Спокойной ночи, моя маленькая дочь викинга.
– Спокойной ночи, папочка, – отвечает Мирося, и я переглядываюсь с Суворовым. Он едва сдерживает улыбку. Услышать “папа” впервые невероятно приятно.
Вадим оказывается добрым, заботливым и внимательным отцом. Он очень помогает мне с ребенком, и процесс адаптации Мироси к новой семье проходит даже легче, чем я ожидала.
Малышка вспоминает пару раз о своей родной маме, но после быстро переключается. К сожалению, Варвара так и не изменила своего решения и не захотела забирать дочь. Она назвала Миросю обузой, тогда как для меня эта девочка уже давно является родной дочерью и настоящим счастьем. Мы ее удочерили уже официально, процесс сбора и рассмотрения документов – Грач все помогал, пока Вадим лежал в больнице. Вот кто настоящий, верный и преданный друг.
Суббота приходит быстро, к нам приезжают Паша со Снежкой. Она просто расцвела в браке, а еще наш дом содрогается от маленького светловолосого урагана по имени Костик.
Глава 51
– Вадим, не хочешь – не надо. Никто не заставляет. Я бабушке уже все и так пояснила по телефону.
– Нет, едем. Я собрался уже. Морально тоже.
Мы в машине уже подъезжаем к моей деревне. Бабушка ждет, у нее день рождения. Я держу на руках Миросю, сзади продукты для Шурочки и большущий букет белых роз.
Мне было страшно, когда я звонила бабушке и признавалась в том, что вернулась к Вадиму и осталась жить у него. Что мы девочку удочерили и теперь мы семья. Я боялась услышать осуждение, но, на удивление, бабушка отреагировала нормально.
Сказала, как обычно: “Это твоя жизнь, живи, как хочешь”, и у меня сразу на душе потеплело. Только Шурочка так умеет, однако Вадим все равно весь на нервах. Останавливался уже трижды покурить, точно бабушка инспектор, к которому мы направляемся.
Паркуемся у ворот, выходим из машины.
– Дай мне Миросю, Вадим. Тебе тяжело с больной рукой.
– Нет, нормально. Не тяжело. Пошли уже.
Вижу, как Вадим нервничает, сильнее сжимаю букет в руках и стучу
