Саньютта Никая - Сиддхартха Гаутама
Если он чувствует приятное чувство, он чувствует его [будучи] отсоединённым [от него]. Если он чувствует болезненное чувство, он чувствует его [будучи] отсоединённым [от него]. Если он чувствует ни-приятное-ни-болезненное чувство, он чувствует его [будучи] отсоединённым [от него].
Когда он чувствует чувство, прекращающееся вместе с телом, он понимает: «Я чувствую чувство, прекращающееся вместе с телом». Когда он чувствует чувство, прекращающееся вместе с жизнью, он понимает: «Я чувствую чувство, прекращающееся вместе с жизнью». Он понимает: «После распада тела, после истощения жизни, всё, что чувствуется, при отсутствии наслаждения в этом, прямо здесь и угаснет».
Подобно тому, Ассаджи, как масляная лампа горит в зависимости от масла и фитиля, и с истощением масла и фитиля, она гаснет из-за недостатка топлива, то точно также, Ассаджи, когда монах чувствует чувство, прекращающееся вместе с телом… прекращающееся вместе с жизнью… он понимает: «После распада тела, после истощения жизни, всё, что чувствуется, при отсутствии наслаждения в этом, прямо здесь и угаснет».
СН 22.89
Кхемака сутта: Кхемака
Перевод с английского: SV
источник: "Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 942"
Однажды группа старших монахов пребывала в Косамби в парке Гхоситы. И в то время Достопочтенный Кхемака проживал в Парке Деревьев Ююбы. Он был нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен.
И тогда, вечером, те старшие монахи вышли из затворничества и обратились к Достопочтенному Дасаке: «Ну же, друг Дасака, отправляйся к монаху Кхемаке и скажи ему: «Старшие монахи передают тебе, друг Кхемака: «Мы надеемся, ты поправляешься, друг, мы надеемся, тебе становится лучше. Мы надеемся, твои болезненные ощущения спадают, а не возрастают, и что можно увидеть их спад, а не увеличение».
«Хорошо, друзья» – ответил Достопочтенный Дасака, отправился к Достопочтенному Кхемаке и передал послание. [Достопочтенный Кхемака ответил]:
«Я не поправляюсь, мне не становится лучше. Сильные болезненные ощущения возрастают во мне, а не спадают, и можно увидеть их увеличение, а не спад».
Достопочтенный Дасака отправился к старшим монахам и сообщил о том, что сказал Достопочтенный Кхемака. Они сказали ему: «Ну же, друг Дасака, отправляйся к монаху Кхемаке и скажи ему: «Старшие монахи говорят тебе, друг Кхемака: «Таковы пять совокупностей, подверженных цеплянию, друг, о которых рассказал Благословенный, то есть:
* форма, как совокупность, подверженная цеплянию,
* чувство, как совокупность, подверженная цеплянию,
* восприятие, как совокупность, подверженная цеплянию,
* формации [ума], как совокупность, подверженная цеплянию,
* сознание, как совокупность, подверженная цеплянию.
Считает ли Достопочтенный Кхемака [что-либо] своим «я» или принадлежащим своему «я» в отношении этих пяти совокупностей, подверженных цеплянию?»
«Хорошо, друзья» – ответил Достопочтенный Дасака, отправился к Достопочтенному Кхемаке и передал послание. [Достопочтенный Кхемака ответил]:
«Таковы пять совокупностей, подверженных цеплянию, о которых рассказал Благословенный… Я ничего не считаю своим «я» или принадлежащим своему «я» в отношении этих пяти совокупностей, подверженных цеплянию».
Достопочтенный Дасака отправился к старшим монахам и сообщил о том, что сказал Достопочтенный Кхемака. Они сказали ему: «Ну же, друг Дасака, отправляйся к монаху Кхемаке и скажи ему: «Старшие монахи говорят тебе, друг Кхемака: «Таковы пять совокупностей, подверженных цеплянию, друг, о которых рассказал Благословенный... Если Достопочтенный Кхемака ничего не считает своим «я» или принадлежащим своему «я» в отношении этих пяти совокупностей, подверженных цеплянию, то тогда он арахант, чьи загрязнения уничтожены».
«Хорошо, друзья» – ответил Достопочтенный Дасака, отправился к Достопочтенному Кхемаке и передал послание. [Достопочтенный Кхемака ответил]:
«Таковы пять совокупностей, подверженных цеплянию, о которых рассказал Благословенный… Я ничего не считаю своим «я» или принадлежащим своему «я» в отношении этих пяти совокупностей, подверженных цеплянию. Но, всё же, я не арахант, чьи загрязнения уничтожены. Друзья, [идея] «Я есть» ещё не исчезла во мне в отношении этих пяти совокупностей, подверженных цеплянию, но я не отношусь ни к чему [из них] так: «Это – [моё] я»{639}.
Достопочтенный Дасака отправился к старшим монахам и сообщил о том, что сказал Достопочтенный Кхемака. Они сказали ему: «Ну же, друг Дасака, отправляйся к монаху Кхемаке и скажи ему: «Старшие монахи говорят тебе, друг Кхемака: «Когда ты говоришь об этом «я», то что ты имеешь в виду, когда говоришь об этом «я»? Ты говоришь о форме: «Это – [моё] я», или ты говоришь о «я» вне формы? Ты говоришь о чувстве… восприятии… формациях… сознании: «Это – [моё] я», или ты говоришь о «я» вне сознания? Когда ты говоришь об этом «я», то что ты имеешь в виду, когда говоришь об этом «я»?»
«Хорошо, друзья» – ответил Достопочтенный Дасака, отправился к Достопочтенному Кхемаке и передал послание. [Достопочтенный Кхемака ответил]:
«Довольно, друг Дасака! Зачем бегать туда-сюда? Принеси-ка мне мой посох, друг. Я пойду к старшим монахам сам».
И тогда Достопочтенный Кхемака, опираясь на посох, отправился к старшим монахам, обменялся с ними вежливыми приветствиями и сел рядом. Старшие монахи обратились к нему: «Когда ты говоришь об этом «я»... – что ты имеешь в виду, когда говоришь об этом «я»?»
«Друзья, я не говорю, что форма – это «я». И я также не говорю, что «я» находится вне формы. Я не говорю, что чувство… восприятие… формации… сознание – это «я», или что «я» находится вне сознания. Друзья, хотя [идея] «Я есть» ещё не исчезла во мне в отношении этих пяти совокупностей, подверженных цеплянию, всё же я не считаю [что-либо из них] таковым: «Это – [моё] я».
Представьте, друзья, аромат голубого, красного или белого лотоса. Разве было бы правильным сказать: «Аромат принадлежит лепесткам» или «Аромат принадлежит стеблю» или «Аромат принадлежит пестикам»?
«Нет, друг».
«И как же, друзья, нужно ответить, чтобы ответить правильно?»
«Чтобы ответить правильно, друг, нужно ответить [так]: «Аромат принадлежит цветку».
«Точно также, друзья, я не говорю, что форма – это «я». И я также не говорю, что «я» находится вне формы. Я не говорю, что чувство… восприятие… формации… сознание – это «я», или что «я» находится вне сознания. Друзья, хотя [идея] «Я есть» ещё не исчезла во мне в отношении этих пяти совокупностей, подверженных цеплянию, всё же я не считаю [что-либо из них] таковым: «Это – [моё] я».
Друзья, хоть даже ученик Благородных и отбросил пять нижних оков, тем не менее, в отношении этих пяти совокупностей, подверженных цеплянию, в нём сохраняется остаточное самомнение «Я
