Взрыв на рассвете - Юрий Борисович Ильинский
— Грибная искра. — Юрский засмеялся.
Градов постучал штыком по столу.
— Кончайте грибную дискуссию. Запишите тактико-технические данные АКМ. Темп стрельбы — шестьсот выстрелов в минуту, боевая скорострельность при стрельбе очередями — до ста выстрелов, одиночными — до сорока. Вес автомата без штыка с магазином, снаряженным тридцатью патронами…
Бурочкин не успевал записывать, а тетрадь Бычкова чиста.
— Зря потеешь, Витя. В библиотеке возьми наставление, там все подробно изложено.
— Ты почем знаешь?
— В школе изучал военное дело. У вас разве не было?
— Проходили. Но первое полугодие я проболел… Тебе, наверно, легко заниматься?
— Конечно. Если чего не поймешь, я тетради прихватил, разберемся. Конспекты у меня подробные, с рисунками.
Вечером Бычков предложил потренироваться на стендах. Бурочкин усомнился: разрешат ли? Кабинеты закрыты.
— Возьми ключ у дневального. Не даст — обратимся к дежурному по части.
Бычков подробно, толково объяснил принцип работы автомата.
— Из ствола часть пороховых газов попадает в газовую камору, отходит назад, отталкивает газовый поршень…
Бурочкин понял, хотя на занятиях, как ему казалось, разобрался досконально. Потом поработал на стенде. Бычков называл составную часть, Бурочкин показывал.
— Затвор? Правильно. Магазин? Правильно. Крышка ствольной коробки? Стоп! Лампочка не горит — значит, наврал. Шевели мозговой извилиной!
* * *
Раннее утро, но солнце припекает. Над плацем колышется, рассеиваясь, туман, в густых кронах деревьев под окнами казармы поют птицы. Птицы поют громко, но крепок солдатский сон на заре, устают парни — армейский день длинный.
— Подъем!
Солдаты откидывают одеяла, Градов смотрит на секундомер.
— Плохо! Одеваться положено за сорок секунд.
— Сорок секунд? — ахнул Горбач. — Анекдот.
— Я вам покажу анекдот! — вскипел командир взвода. — Сержант! Потренируйте их на время.
Тренировка довела Бурочкина до изнеможения. Перед глазами замелькали пятна. Бурочкин работал в паре с Горбачом, остальные отдыхали, выполнив приказание более или менее сносно. Солдаты старались, но Прищемихин монотонно твердил: плохо, плохо.
Горбач потерял терпение:
— Сколько можно?! Я уже обалдел, скоро штаны на голову надену.
— Напрасно. Надевай, на что положено.
— Да на дьявола нам эти клятые сорок секунд?
Прищемихин взглянул на солдата с любопытством:
— Художественную литературу не уважаешь. Нехорошо.
— Я?! Сколько раз мамашу в школу таскали! И все за детективы: на уроках, если не читать, со скуки загнешься.
— А брошюру о Брестской крепости читал?
— Спрашиваете! И книгу читал, и фильм смотрел, правильная картина.
— Кино касаться не будем, — невозмутимо продолжал сержант. — Если читал, ответь, что в книге о подъемах сказано?
Горбач пожал плечами.
— Выходит, не уловил. А там приведен замечательный пример. Когда фашистские самолеты бомбили казармы в первые минуты войны, многие бойцы успели не только одеться, но и оружие захватить, выбежали из помещения и заняли оборону. А нерасторопные так там и остались. Навсегда. — Горбач и Бурочкин молча разделись, легли. Прищемихин взглянул на секундомер:
— Подъем!
С утра по программе — строевая на плацу, потом стрельбище. Бурочкин трепетал, но неожиданно командир приказал вернуться в казарму. Доценко принес из каптерки нитки, иголки, сапожную мазь, щетки, холщовые тряпочки на подворотнички.
— Хлопчики, полчаса на сборы! Сам командир части с вами потолкует, а о чем — военная тайна.
— Скажите, Семен Михайлович, — приставал Горбач, — мы не проболтаемся. Дядя Семен!
— Цыть! Какой я тебе «дядя»?! — Старшина, явно довольный, притворно сердился. — Скажите ему! А сапоги почистил? Меня дожидаешь, чтобы помог? Зараз чтоб блестели, як той…
В клубе солдаты заняли первые ряды. Доценко сел в стороне, Градов прохаживался у двери. Внезапно громко скомандовал:
— Смирно! Товарищ полковник, по вашему приказанию первый взвод собран.
— Здравствуйте, товарищи!
Гулко грянуло «здравия желаем». Полковник сел за стол на сцене, пригласил Градова; заметив старшину, подозвал и его:
— Присаживайся, Семен Михайлович, поговорим с молодежью. — И поглядел на солдат. Доценко сказал негромко:
— Хлопчики старательные, из Москвы. Мыслю, подойдут.
— По-видимому… Товарищи! Вас пригласили, чтобы сообщить о военно-технической профессии, которую предстоит освоить. Вы знакомитесь с армейскими порядками, изучаете курс молодого бойца, но, как известно, солдат должен иметь определенную военную специальность, быть высококвалифицированным специалистом, мастером своего дела. Вам предлагается профессия необычная, нелегкая. В современных Вооруженных Силах нет «легких» профессий. Серьезные требования предъявляются к военному летчику, танкисту, артиллеристу, ракетчику, моряку. Надо овладеть сложными машинами, приборами, аппаратурой, быть физически и морально подготовленным к большим перегрузкам. Надо умело использовать мощное оружие. У вас положение особое. Ваша военная специальность не менее интересна и сложна, нежели прочие, но она значительно опаснее. Танкисты, летчики, ракетчики, воины других родов войск действуют в условиях, максимально приближенных к боевым, только на маневрах, учениях. Вы же будете постоянно находиться в боевой обстановке, война для вас не кончилась, она продолжается и будет продолжаться…
Тихо, очень тихо в зале, негодующе жужжит, бьется в окно залетевшая пчела. О чем говорит полковник, что имеет в виду? Необычная профессия?!
— Вы станете пиротехниками…
— Кем, кем?
Горбач поперхнулся. Солёнов дернул его за ремень. Солдаты переглядывались. Пиротехники? Кто это такие? Бурочкин потихоньку спросил Бычкова, тот недоуменно пожал плечами:
— Может, те, кто по праздникам фейерверки устраивают? Когда гремит салют…
— Сомнительно. При чем тогда риск?
— Постараюсь объяснить популярнее, — продолжал полковник. — В газетах нередко помещают корреспонденции, зачастую с одинаковыми заголовками: «Эхо войны». Встречали? Так вот, вы будете заниматься ликвидацией этого самого «эха»! Работать так, чтобы у газетчиков подобная тематика иссякла. Если же формулировать военным языком, обязанности пиротехников вкратце сводятся к следующему: выявлять, уничтожать или обезвреживать невзорвавшиеся авиабомбы, снаряды, мины, всевозможные боеприпасы, взрывоопасные предметы в городах в населенных пунктах с помощью комплекса специальных методов и технических средств.
— Ух ты!
— Здорово!
Солдаты зашумели. Полковник закурил, отошел к двери.
— Пусть обсудят. Обдумают.
— Правильно, — согласился Градов. — Некоторых сразу и отчислим. Увидим, кто не воспылал энтузиазмом. Балласт отбросим, подберем настоящих людей.
— А если «балласта» не окажется? Откуда ему взяться? Москвичи, комсомольцы, почти у всех среднее образование — фактор немаловажный. Пиротехник — человек с широким кругозором, умеющий рассуждать, трезво мыслить.
— У меня мыслителей предостаточно. Могу поделиться с другими взводными.
— Что вы хотите этим сказать? Есть конкретные претензии к новичкам? Не все годятся? Кто именно? Причины?
— Сразу не определишь, — уклонился Градов. — Но некоторые определенно не внушают доверия — избалованные маменькины сынки. А наше дело, сами знаете, требует сильных характеров, разгильдяи только навредят.
— В других родах войск разгильдяи, как вы выражаетесь, тоже не нужны.
— Возможно, я не подобрал точного определения…
