Знак ветра - Эдуардо Фернандо Варела
Только вот Майтен ни о чем другом думать уже не могла, и с того дня веселое оживление не сходило с ее лица. Надежда на то, что вот-вот исполнятся самые заветные ее мечты, легко разгоняла тучи, еще недавно омрачавшие их с Паркером жизнь. И будущее казалось более светлым. На следующий вечер, сидя у костра, оба почувствовали, что такая уютная обстановка располагает к откровенности. Паркер откупорил вторую бутылку вина и поведал еще одну историю из тех многих, что составляли его прошлое. Глядя на огонь, он рассказал, как открытый им с приятелями музыкальный бар начал прогорать, поскольку дела они вели неумело и спустя рукава. Долги стали расти до того быстро, что, когда компаньоны спохватились, было уже поздно. Пришлось брать серые кредиты, поставившие их в зависимость от страшных людей, которые как воронье кружили вокруг ночных заведений: сперва сулили помощь, а потом вдруг становились их совладельцами, ловко состряпав все нужные документы. Короче, Паркер со своими друзьями-музыкантами уже шагу не могли ступить без позволения этих весьма нечистоплотных типов, а тем музыкальный бар был нужен для прикрытия, ведь торговля наркотиками приносила куда более солидный доход, чем музыка. Итак, заведение бесповоротно оказалось по ту сторону закона. Правда, деньги сразу потекли рекой, а дела вроде бы наладились. Группа преступников соединилась с группой музыкантов, к тому же благодаря артистам бар обретал особую привлекательность и дополнительную прибыль, к тому же такую завидную, что однажды ночью их ударник сбежал, прихватив с собой огромную сумму, то есть исполнил свой самый удачный концертный номер. А так как за эти деньги ответственность перед наркодилерами нес Паркер, ему они уже на следующее утро предъявили счет – и в весьма жесткой форме.
Майтен слушала эту невероятную историю, широко распахнув темные глаза, словно смотрела детективный фильм. Она плохо понимала некоторые детали, но чувствовала, насколько все это было серьезно.
– А ты не мог обратиться в полицию?
– Бессмысленно, потому что те типы сами и были из полиции.
Майтен не могла такого понять и ждала объяснений, но он ничего объяснять не стал. Если она до сих пор не уяснила для себя, кого следует считать хорошими парнями, а кого плохими, то суть дела до нее все равно не дойдет. А уж если одни и те же парни оказывались и хорошими, и плохими, то она только окончательно запутается.
В первый раз – и, возможно, в последний – Паркер решился рассказать о событиях, которых по-настоящему стыдился. Он не утаил даже самых мелких подробностей и чувствовал, как в душе у него при этом что-то менялось: ведь и самому себе он тоже в первый раз внятно, все раскладывая по полочкам, излагал ту историю, которую после бегства из столицы постарался похоронить где-нибудь поглубже и забыть. Ему пришлось за бесценок продать квартиру, но эта сумма была во много раз меньше повисшего на нем долга, тем не менее она дала возможность жене Паркера с их новорожденным сыном спешно уехать из Буэнос-Айреса в какую-то глушь, начать там новую жизнь, а по сути, спастись. Паркера объявили в розыск, и его фотография несколько раз появлялась в газетах. После чего он и предпочел попросту исчезнуть.
– То есть и у меня тоже был свой момент славы… И вот теперь я тут – сколько уж лет мотаюсь по дорогам. Короче, в жизни я не преуспел, но одно утешение все же осталось – с той дорожки я соскочил.
Он слушал собственный голос, свой рассказ о давно минувшем и словно избавлялся от страшной тяжести, лежавшей у него на совести. Теперь, после того как он какое-то время прожил с Майтен, те его воспоминания окрасились в блекло-желтый цвет.
– Только не слишком тоскуй о прошлом, Паркер. А вдруг тебя сейчас и здесь кто-нибудь разыскивает?
– Здесь им меня не достать…
– Я имела в виду моего мужа.
– Ну, видно, такая уж у меня судьба. Но и он тоже вряд ли нас найдет. Дело в том, что в этих местах никогда не находишь того, что ищешь. Эта земля богата только на неожиданности.
На другой день после обеда они устроили себе сиесту, а потом Паркер нагрел воды и погрузил в мыльный раствор кучу одежды, полотенца и простыни. А еще они выстирали занавески из кабины, вытерли приборную доску, вымыли стекла, вычистили обивку сидений и все до одного ящики в шкафах. Хаос, издавна царивший в хозяйстве Паркера, постепенно преображался в порядок. А Майтен вытряхивала и аккуратно укладывала все, на что падал ее взгляд, и очень скоро мир показался Паркеру не только более светлым, но даже лучезарным. Мало того, благодаря такому нехитрому чуду и пейзаж, и облака, и сам воздух на равнине стали совсем прозрачными, да к тому же еще и настолько близкими, что их хотелось потрогать руками. Машину Паркер вел теперь так, будто его гнало вперед неслыханное чувство полноты – оно внушало оптимизм, желание действовать и строить планы. К нему снова вернулось нечто вроде куража, интереса к жизни.
На ближайшей заправке было всего две старых колонки, напоминавшие женщин, которые стоят, уперев руки в боки. Паркер направился к служебному домику, для чего приходилось то и дело перепрыгивать через лужи и масляные пятна. Заправщик, маленький индеец с наглым лицом, распахнул перед ним исцарапанную и грязную стеклянную дверь.
– Телефон у вас работает? – спросил Паркер, кивнув на кабину, где стояли стул и стол с телефонным справочником, который, судя по всему, уже несколько веков был открыт на одной и той же странице.
Индеец глянул на водителя свысока и ответил сухо:
– Работал.
Паркер снял трубку, но гудка не услышал.
– Так работает он или нет?
– Я ведь сказал “работал” – то есть было это месяц назад.
Паркер шепотом выругался. Ему надо было сделать два звонка – старику Констанцо и другу в Буэнос-Айрес.
– И ближайший телефон можно будет найти в Колченогой Зашибени? – спросил он.
– Нет, сеньор, вы ошибаетесь, – твердо ответил парень.
– Что значит – ошибаюсь? Ведь Колченогая Зашибень – ближайший поселок, если ехать на север.
– Да, только вот ближайший телефон –
