Библиотека пропавших физиков - Барбара Белломо
– Доктор Браски! Как же, я отлично помню, как он заезжал за тобой на виа Панисперна на прекрасном черном автомобиле. А где же он? – Джулия оглянулась по сторонам.
– К сожалению, он не смог прийти. У него много работы, – вновь солгала Ида.
– Как жаль! Было бы приятно снова его увидеть, – заметила Джулия. – Ну, расскажи мне, ты была с тех пор в библиотеке?
– По правде говоря, нет. Я давно оставила ту работу. После войны пыталась устроиться в общественную библиотеку здесь, в Турине. Но проработала всего несколько месяцев. Книги и запах старых бумаг там были, но мне очень не хватало всего остального. Нашей компании, жажды знаний, духа открытий… В общем, не было людей, которые создавали атмосферу на виа Панисперна.
– Да, тех лет никогда не забыть!
Повисла пауза.
– Помню, что ты вечно таскала в сумке какой-нибудь роман и позолоченный ножик для бумаги.
– Привычка читать никуда не делась. Не проходит и дня, чтобы я не купила новую книгу. Дома их уже некуда ставить, приходится раздаривать. – Ида вздохнула. Ей не хотелось, чтобы о ней думали как о богатой женщине, не знающей, чем себя занять, и потому добавила: – Во время войны я пошла волонтером в Красный Крест, водила машину скорой помощи, а сейчас работаю в Центре женской взаимопомощи. Рада, что занимаюсь этим. – И, сама не желая того, зачем-то добавила: – Но в сердце я так и осталась той девочкой, что работала в библиотеке на виа Панисперна. Я как будто зависла между прошлым и настоящим.
Разум подсказывал ей, что лучше замолчать, и ей захотелось уйти. Иде стало страшно. Она боялась узнать новости об Альберто, боялась его увидеть. Увидеть его рядом с Джулией. Но любопытство взяло свое. Она глубоко вдохнула и быстро спросила:
– А как ты?
– Я живу в Афинах. Здесь проездом, только что вернулась из поездки по Южной Америке. Перу, Аргентина… Езжу повсюду за мужем.
За мужем? Почему бы не назвать его просто Альберто?
– Так вы живете в Афинах? – не скрывая удивления, спросила Ида. – И ты больше не занимаешься ядерной физикой?
– Как можно чем-то заниматься, когда у тебя семья? Это исключено. – Смягчив тон, она осторожно добавила: – Ведь на мне двое детей.
– Жаль. Ведь ты так долго училась.
Ида потупила взгляд, но Джулия будто бы ничего не заметила.
– Я стараюсь об этом не думать. Все мы прекрасно понимаем, что после свадьбы жизнь радикально меняется. Появляются обязанности. Послы ведь постоянно в разъездах по миру.
На этот раз Ида задержала дыхание.
Послы?
Сердце ее бешено забилось, меж тем собеседница продолжала:
– Артуро – невероятный мужчина. – В глазах Джулии мелькнула гордость.
– Ар-ту-ро? – медленно произнесла Ида по слогам.
Казалось, Джулия смутилась.
– Да, Артуро Легати. – Она замолчала и слегка прищурилась. – Что-то не так? Ты же не думала, что…
Тут Джулия широко распахнула глаза. Ида кивнула. Ее сердце ушло в пятки.
– Ты что, думала, я вышла за Альберто? Да нет, что ты! – Она понизила голос: – Ида, спустя столько лет я хочу быть честной. Поначалу я была безумно влюблена в Альберто, мне казалось, что у нас все прекрасно, но, когда я вернулась из Парижа, он будто стал другим человеком. Вечно витал где-то далеко. И знаешь почему? Да потому, что он думал только о тебе и о том, что между вами было, хотя ты тогда уже была замужем. Мне постоянно казалось, что я борюсь с призраком.
У Иды закружилась голова. Она не могла понять смысла сказанного. Она прекрасно знала, что Альберто забыл ее. Даже хуже того. Он бросил ее тогда, когда она нуждалась в нем больше всего. Эти ненужные слова грозили вновь всколыхнуть боль, которую она с таким трудом похоронила в себе. Она уже пожалела, что вообще пришла на этот ужин, но даже не успела что-то сказать или предпринять, а Джулия тем временем продолжила:
– Не то чтобы он сам это сказал. Он не желал говорить о тебе вовсе, но кое-что иногда просто видно. Меня раздирало от ревности. И тогда, через несколько дней после исчезновения Майораны, Альберто вдруг решил уехать и попросил меня не ехать с ним. Одним словом, он меня бросил. Я ужасно страдала… Но Артуро лучше не знать о том, что мы здесь обсуждали. – Она подмигнула Иде, но затем вдруг снова посерьезнела: – Так даже лучше. Для всех. У нас не было будущего. Мы были бы несчастливы вместе.
Помолчав несколько секунд, Джулия снова заговорила:
– Тридцать восьмой вообще лучше и не вспоминать. Какое счастье, что Сегре и Понтекорво смогли выехать за границу до введения расовых законов. Профессор Ферми с женой тоже успели вовремя.
Ида глубоко вздохнула:
– Да, лишь Этторе не удалось спастись.
Грусть читалась на ее лице.
– Ты о Майоране? Да почему вы тут, в Италии, так уверены, что он мертв?
– Что ты хочешь сказать?
Джулия взяла ее под руку и, отведя от других гостей, зашептала:
– В Буэнос-Айресе я познакомилась с одной женщиной, женой известного писателя из Гватемалы[2]. Фамилию никак не припомню… – Она потерла пальцем висок. – Но когда она услышала, что я посещала занятия по физике на виа Панисперна, что я училась в Париже у Жолио-Кюри, она рассказала мне, что много раз видела Майорану в доме сестер Кометта-Мандзони.
– Что еще за сестры?
– Две сестры, вроде бы потомки известного писателя, устраивают культурные вечера и держат салон в Буэнос-Айресе.
– Но при чем тут Этторе?
– Одна из них занимается математикой. Кажется, они дружны.
– Ты его видела? Ты с ними знакома?
– Я? Этторе? Нет. Что до сестер… Признаюсь, у меня не было времени расспросить об этом. Я должна была отплывать в Европу уже на следующий день.
– Джулия, Этторе не может быть жив!
– Отчего же? Ты же прекрасно знаешь, что его тело так и не нашли.
– Конечно, знаю. Я долгое время верила, что он просто уехал. Я была почти что уверена, но потом…
Его разыскивала вся Италия, и Ида не осталась в стороне. У нее была целая папка с вырезками из газет, она писала всем, кто его знал: Амальди, Ферми, Лучано, брату Этторе. Никаких следов. С тех пор как Майорана отплыл из Палермо в Неаполь на пароходе «Тиррения», его следы испарились.
– Никто ни разу не получил от него весточки, – печально подытожила она.
– Понимаю твою печаль. Вы так дружили. Альберто мне рассказывал.
На губах Иды мелькнула улыбка.
– Если с таким закрытым человеком вообще можно было дружить.
Ида замерла, раздираемая противоречивыми чувствами. В ней боролись надежда и сомнения. Она пыталась уложить в голове все услышанное. В какой-то момент даже закралась мысль – уж
