Нурсолтан - Ольга Ефимовна Иванова
Пришедшая весть о смерти любимого Сатыйка сразила Нурсолтан[295]. Крымская валиде слегла, чтобы уже никогда не подняться со своего ложа. Её поместье погрузилось в траур. Прислужницы ходили по дому на цыпочках. А в покоях валиде чтецы Корана, сменяли одна другую, читали нараспев священные для всех мусульман строки:
Те же, кто уверовал в Аллаха,
И праведные действия вершит –
Прекраснейшие из созданий Бога!
Господней наградой им – Эдемские сады,
Потоками речными омовенны,
И вечно пребывать им там,
Господней милостью хранимым, -
Всё это лишь для тех,
Кто поклоняется Владыке своему[296].
Эпилог
В один из зимних дней года 1519 крымский хан Мухаммад-Гирей навестил печальное пристанище валиде. Он шёл в её покои, сильный и уверенный в себе, но едва коснулся рукой изящной дверной ручки, как невольно остановился. Повелитель опасался того, что увидит за этой дверью. И лишь недоумённый взгляд управляющего поместья подтолкнул хана. Он распахнул двери и вошёл в полумрак комнаты, силясь разглядеть хоть что-нибудь вокруг себя. Мухаммад слышал, как прислужницы бесшумно исчезали за его спиной, поспешно пятились с поклонами к распахнутым дверям. Последняя из них захлопнула дверь, а повелитель шагнул к валиде. Он привёз ей чёрную весть из Казани. В потайном кармане камзола серебряной парчи укрывался свиток, посланный казанскими вельможами. В нескольких скупых строчках сообщалось, что в месяце джумада аваль 951 года хиджры[297] Казанское ханство потеряло последнего представителя династии Улу-Мухаммада – хана Мухаммад-Эмина.
Валиде покоилась на высоко подоткнутых подушках. Печать смерти бледной тенью ложилась на благородное лицо. Она скользнула медленным взором по лицу крымского повелителя.
– Что привело вас в моё имение, хан Мухаммад?
Рука мужчины, до того решительно сжавшая свиток, ослабла. Было в голосе Нурсолтан нечто такое, отчего он не посмел сказать ей в лицо о смерти последнего сына. Казалось, она давно уже была далека от бед этого мира, и душа её была свободна.
В приоткрытый ставень окна донеслась чья-то песнь:
До тех пор, пока жив Идегей,
Никогда не станет моей
Золотая Итиль-страна, –
Надо встать, сейчас не до сна!
Или я, или Идегей!
Хватит спать – на коней, на коней!
По лицу валиде скользнула улыбка.
– Джан-Джирау, – прошептала она. – Он повёз «Идегея» в вольные степи и в мою Казань, как и обещал мне.
Она прикрыла глаза и заговорила ещё тише, так тихо, что хану Мухаммаду пришлось склониться к самому лицу валиде.
– Он будет петь об Идегее в юрте кочевника и на майданах казанских базаров, – шептала Нурсолтан. – Он будет петь, и люди запомнят эти песни. Мать склонится над маленьким сыном и напоёт ему эту песнь, а он, возмужав, споёт её своим детям… Только род человека, каким бы великим он не был, может прерваться по велению Аллаха. Но то, что начертано калямом – будет жить вечно. Творения наших душ бессмертны, как бессмертны сами души. Пой, Джан-Джирау! Неси песни о великом Идегее нашему народу!
Нурсолтан так и не открыла глаз, забылась коротким сном смертельно больного человека. Она уже не помнила о крымском хане, который терпеливо стоял у её ложа.
Дрожь заколотила большое сильное тело мужчины, осознавшего, как близка смерть от столь дорогой для него женщины. Не в силах справиться со своими чувствами, он крепко зажмурился и вдруг беззвучно заплакал. Крымский повелитель оплакивал любимую женщину, тень которой он видел сейчас перед собой. Оплакивал свои мечты и неудавшиеся надежды, и то, что время, ненавистное безжалостное время отняло у него частичку его души, которая умирала вместе с этой женщиной.
Наутро хан Мухаммад-Гирей отправился в обратный путь, в Бахчисарай. В его парчовом казакине так и осталось лежать нетронутым письмо, которое повелитель вёз для валиде Нурсолтан. Он так и не осмелился стать для неё чёрным вестником. А вскоре в Бахчисарай пришло печальное известие: скончалась великая госпожа Нурсолтан.
«Моё тело – свеча, а душа – огонь. Когда приходит время смерти, оно гасит его одним дыханием…»
Примечания
1
Яик – Урал.
2
Кушак – длинный пояс из мягкой ткани.
3
Казакин – жилет с длинными рукавами.
4
Кырк-Ёр – в те времена столица Крымского ханства.
5
Большая Орда – с конца 1430-х годов Золотая Орда перестала существовать. Территория кипчакских степей, оставшаяся от былых владений Золотой Орды, стала именоваться Большой Ордой.
6
Мангытский юрт – так назывались улусы, кочевавшие в Ногайской степи. Большая часть кочевников относилась к племенам мангытов.
7
Сарай – столица Золотой Орды, а после 1430 года столица Большой Орды.
8
Раздоры, начавшиеся между ханом Тимуром и Идегеем, были на руку сыновьям Тохтамыша. В 814 году хиджры (1411–1412) они напали на Орду, разгромили войска Тимура. Хан Тимур бежал и умер в изгнании.
9
«Тысяча и одна ночь».
10
Кулмэк – вид рубахи, обычно длинной, просторной, с широкими рукавами, принадлежность как женской, так и мужской одежды.
11
По шариату девочек можно было выдавать замуж с 11 лет.
12
Бика – княжна, княгиня.
13
Тойчи – свадебщики, организаторы свадебных церемоний и тоя (праздника, пира).
14
Договор этот был заключён ханом Хаджи-Гиреем с турецким адмиралом Демир-Кяхья в районе Керчи в 1454 году.
15
Кафа – Феодосия.
16
Северная страна – так обычно называли в мусульманских странах Казанское ханство.
17
Кыр карысы (мангыт.) – дочь степей.
18
