Рюрик. Сын Годолюба (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич
- Вперед! Дорогу! Вперед!
- А-а-а-а!!! Вер вик, херек ком!!!
Клин – именно клин отборных хирдманов ярла устремился вперед, ранее скрытый за спинами прочих воинов. Последние же, заслышав рев Харальда (и заранее обговоренную команду) начали спешно сдвигаться в стороны именно по центру скьялборга, открывая проход для отборных воинов вождя… Закричавших на бегу так бешено, как только вообще возможно!
Безусловно, все внимание свеев оказалось обращено на клин данов, атакующий центр их линии. Чего Харальд, собственно, и добивался – приближение славян к задним рядам противника оказалось незамеченным… Все же как хорошо, что ободриты из Хедебю не забыли леса, и способны надежно схорониться даже в незнакомым им чащах!
- Франциски!
Заслышав крик своего ярла, хирдманы принялись с подбега метать легкие топоры, выбивая зачастую оставшихся без щитов свеев! Или же окончательно выводя их защиту из строя… Что важно, уже ни один гафлак не полетел в сторону гридмаров Клака. А вражеские копейщики, занявшие первый ряд, оказались в большинстве своем выбиты еще прежде, чем острие клина врезалось в скьялборг свеев, истончившийся в точке прорыва…
Пару мгновений спустя в бой вступили и прочие даны «Ворона» – окруженного хирдманами со всех сторон и покуда еще не вступившего в бой лично. Возможность для собственного участия в сече Харальду покуда не представилась... Но при этом главная его ударная сила – застрельщики славян – уже подобрались к врагу на дистанцию броска сулицы! И пусть кто-то из свеев все же успел заметить опасность и принялся яростно кричать соратникам, чтобы те развернулись – но увлеченные рубкой воины зачастую не услышали их крика в общем реве битвы!
Да, перекричать этот рев одному человеку практически невозможно. Когда под ударами топоров трещат щиты и черепа, когда воины бешено вопят от переполняющего их ярости и страха – и жуткими, звериными голосами ревут, получив тяжелые раны… Что же – Харальду действительно удалось перехитрить врага, используя атаку своих хирдманов лишь для того, чтобы отвлечь свеев от главной опасности!
А потому в тот самый миг, когда первый же залп славянских сулиц обрушился на ничем не защищенные спины дренгов… В этот самый миг две трети дротиков нашли свои цели! А покуда свеи успели развернуться, смыкая щиты в собственном тылу, второй залп сулиц сократил число врагов еще на сотню воинов!
Таким образом, хирд свеев всего за несколько ударов сердца сократился на треть – а клин хирдманов «Ворона» прорвался сквозь скьялборг врага, развалив единую до того стену щитов на две практически равные части… Число сражающихся воинов ненадолго сравнялось – но тут вступили в бой ободриты! Сомкнув щиты и сбившись в два кулака, они метнули во врага последние дротики – и накоротке ударили в тыл свеев.
И пусть прорыва на сей не случилось – но теперь враг оказался зажат с двух сторон, а численное преимущество окончательно ушло к воинам Харальда. И ведь не только численное! Даны и ободриты прочно поверили в свою победу – а свеи же наоборот, почуяли близость поражения…
И собственной гибели.
Приглашение Сигфреда большинство свеев восприняло как возможность как следует пограбить богатый эмпорий, слава о котором разошлась по всему Варяжскому морю! Предварительно разбив врага внезапным ударом, имея численное превосходство на поле боя... Но одно дело рисковать собой, будучи убежденным в своей победе (а если уж кто из нас и погибнет, так точно не я!) – и совсем другое проявить стойкость в сече, когда преимущество врага становится очевидным и решающим…
Для этого нужна особая стойкость, нужное настоящее воинское мужество. Оно было у ободритов и хирдманов Харальда, вышедших на защиту Хедебю – города, ставшего родным как данов, так и для славян. А вот у свеев этой стойкости не было – как не было и внутренней решимости умереть, но не сойти с места!
Но и откуда ей взяться у морских разбойников? Налетчиков, предпочитающих сражаться, лишь когда явное численное преимущество на их стороне? И пусть самые яростные и жадные до битвы безумцы продолжили драться – берсерки и те старые хольды, кто ищет смерти в бою с оружием в руках! Но основная масса тех, кто еще мог бежать и спастись, очень быстро дрогнули… Вначале побежал один, самый трусливый дренг, за ним еще парочка ему подобных… Потом целый фелаг – братство молодых воинов, не выдержавших напряжения боя и страха смерти!
А за ним еще один… И еще.
А после показали спину и опытные хирдманы, окончательно сломав стену щитов на левом крыле Сигфреда! Пришлось бежать и Хальвдану по прозвищу «Кровавый топор» – впрочем, пообещавшему себе во чтобы то ни стало отомстить Харальду Клаку за столь позорное поражение…
Не особенно-то и легче пришлось собранному наспех лейдангу данов на правом крыле Инглинга. Ведь одно дело защищать свои дома от морских налетчиков, кои не прочь пощипать вольных бондов на предмет что пограбить! Но совсем другое стоять насмерть против отборных хирдманов с юга Ютландии… И пусть число воинов было примерно равным с обеих сторон – но бонды, пусть и разбавленные немногочисленными дружинниками, были не готовы сражаться насмерть и умирать за обещанную Сигфредом добычу… Под свирепым натиском хирдманов Регинфрида, сражающегося в первых рядах с яростью берсерка и умением опытного хольда, лейданг севера вскоре дрогнул и побежал.
Едва ли не раньше свеев…
И лишь в центре Сигфред добился своего – его хирдманы перебили саксов куда быстрее, чем Ануло того ожидал. К чести нордальбингов, они пали на месте, так и не показав спину – приняа на себя основной заряд гафлаков противника, и погасив его первый удар.
Но когда основные силы Инглинга докатились до линии бондов, подкрепленных хирдманами Ануло, тем пришлось крайне непросто… Впрочем, за счет стойкости опытных гридмаров, лейданг юга устоял – устояли бонды и тогда, когда большинство дружинников их хёвдинга уже пало.
Враг буквально задавил хольдов числом…
Ополченцы продолжили драться даже тогда, когда рухнул стяг Ануло – и когда пал сам вождь, изрубленных секирами сразу трех данов, прорвавшихся к старшему из Скьёльдунгов... Даже тогда бонды продолжали стоять на месте и рубиться из последних сил!
Ведь они ясно осознавали, что ждет их семьи в случае победы врага.
Конечно, лейдангу оставались считанные мгновения – вскоре бы их истончившийся скьялборг окончательно бы прорвался под напором превосходящих сил Инглига... Но тут хирдманы Сигфреда ослабили напор, пропустив сразу двойной удар на крыльях! Более того, ведомые Регинфридом гридмары зашли в тыл врага, ударив точно по ставке вражеского хёвдинга.
И уже сам Сигфред пал, пронзенный гафлаком, столь ловко и точно брошенным младшим из братьев-Скьёльдунгов…
Харальд также вел своих хирдманов к ставке врага. Однако «Ворон» поспел лишь к тому мгновению, когда заматеревший, но по-молодому буйный в сече Регинфрид, с ног до головы забрызганный вражеской кровью, подхватил знамя конунга с вышитым на нем черным вороном (практически как у Клака) – и бешено закричал:
- Сигфред пал! Бой окончен, Сигфред пал! Инглинги проиграли! Бой окончен!!!
- Опусти знамя, брат! Так они поймут быстрее!
Мускулистый, словно молодой медведь – и при этом гибкий, словно охотящийся пардус, младший брат бешено сверкнул синими как морская вода глазами, прожигая Харальда гневным взглядом. Но помимо боевого задора и отменной ратной выучки у Регинфрида сохранился и здравый смысл, присущий старшим братьям. Он послушался Харальда – и, стараясь не разгневать Одина, аккуратно опустил стяг:
- Сверните полотнище и спрячьте! Теперь это будет моё знамя!
Харальд же, спеша обратить внимание сражающихся на павший стяг Инглинга, утробно затрубил в рог – а потом еще раз и еще, пока прочие ярлы и младший брат не последовали его примеру… Рев свыше десятка боевых рогов действительно услышали многие даны из числа тех, кто напирал в центре. И когда они обернулись назад, большинство хирдманов осознало смерть своего вождя…