Маркатис #2. Курс 1. Октябрь. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс
Зигги, не переставая улыбаться, присоединился к нам, и всю дорогу до нашего крыла он с восторгом рассказывал, какая Таня невероятная, умная и красивая. Я кивал, делая вид, что слушаю, а в голове крутилась одна мысль, горькая и немного циничная: «Лучше ему не знать, что до того, как он начал с ней встречаться, у меня с Таней была пара жарких „диалогов“. Некоторые тайны должны умирать, не родившись».
Наконец мы добрались до моей комнаты. К нашему удивлению, Громира внутри не было. Видимо, его «неотложные дела» затянулись. Мы с Ланой, не раздеваясь, рухнули на мою кровать. Она прижалась ко мне спиной, я обнял ее, чувствуя, как ее дыхание почти сразу становится ровным и глубоким. Она заснула за считанные секунды.
Я лежал, глядя в потолок, слушая ее дыхание и довольный храп Зигги на соседней кровати. Тело отзывалось ноющей болью в мышцах, а в голове стоял гул от пережитого дня. Не самый романтичный вечер, но, черт возьми, он был наш. И это было главное.
7 октября. Первая пара
Вторник наступил так незаметно, что я почти не помнил, как оказался на лекции в самой большой аудитории «Зала Древних Знаний». Голова была тяжелой, веки слипались, а каждую секунду меня вырубало. Я сидел, подперев голову рукой, и безуспешно пытался следить за монотонным голосом пожилого профессора Архибальда, который расхаживал перед кафедрой.
— … Итак, если отбросить романтический флёр, наши предки поклонялись отнюдь не возвышенным сущностям, — вещал профессор, поправляя очки. — Их пантеон состоял из божеств, чьи нравы можно охарактеризовать как… буйные. Кровожадные, мстительные, крайне несдержанные в своих порывах и, что уж греха таить, невероятно озабоченные. Мифы пестрят описаниями оргий, устраиваемых богами на божественных землях, инцестов, вероломных убийств и прочих деяний, далеких от морали, которую нам пытаются привить сегодня.
Мои веки становились все тяжелее. Профессор Архибальд, казалось, говорил одним сплошным монотонным потоком. Я видел, как его губы двигаются, слышал отдельные слова: «…гекатомбы… жертвоприношения… сладострастие…», но они сливались в один невнятный гул. Опору под головой рука уже не держала. Последнее, что я помнил, — это то, как моя голова медленно и неуклонно поползла вниз, к прохладной поверхности парты.
Пока я спал, профессор Архибальд, не обратив внимания на уснувшего студента, продолжал свою лекцию.
— … И если говорить о самых странных и, пожалуй, комичных культах, нельзя не упомянуть верования, связанные с богом-животным. Да-да, вы не ослышались. Речь идет о боге-покровителе первой императорской династии Драконхеймов. Согласно дошедшим до нас фрагментам эпоса «Анналы Павших Династий», этим покровителем был… бог-белка. Да, вы можете смеяться. Его имя — Сквиртоник. Его описывали как гигантскую белку с мехом цвета зари и глазами, горящими как угли. Считалось, что именно он даровал Драконхеймам их первоначальную хитрость, проворство и умение собирать и приумножать ресурсы, что, впрочем, не спасло их в конечном счете от падения.
Он сделал паузу, дав студентам перестать хихикать.
— Куда более мрачная и эпическая легенда связана с богиней Роксаной, богиней судьбы, страсти и рокового выбора. Миф гласит, что величайший герой эпохи, Артур Драконхейм, не победил ее в бою, а пленил хитростью, заключив в магический кристалл. Но даже в заточении ее сила была столь велика, что она продолжала источать свою энергию в мир. Говорят, ее «дары» — артефакты, места силы, даже некоторые редкие магические способности — до сих пор можно встретить по всей нашей стране. Некоторые современные исследователи, впрочем, полагают, что это не более чем красивая сказка. Хотя… — профессор понизил голос, создавая интригующую паузу, — есть одна весьма спорная гипотеза. О том, что великий и зловещий, о котором вы все, несомненно, слышали, был основан не кем иным, как последователем, вдохновленным самой Роксаной, дабы нести миру хаос по ее прихоти. Впрочем, — он резко выпрямился, снова становясь сухим академистом, — это все лишь домыслы, не подтвержденные надежными источниками. Мифы — они на то и мифы, чтобы быть иносказательными и…
В этот момент резкий звонок на перемену врезался в мою дремоту. Я вздрогнул и поднял голову, с трудом соображая, где нахожусь. Лекция явно подошла к концу, а я пропустил все самое интересное.
7 октября. 11:00
После лекции, я почти на автомате побрёл в Питомник. Воздух здесь был густым и влажным, пахнул сырым мясом, шерстью и озоном от магических барьеров. Но сегодня этот запах казался мне куда приятнее, чем пыльный аромат древних фолиантов.
Едва я переступил порог, как привычный гул и рычание сменились взрывом радостного возбуждения. Существа, которых все боялись, засуетились в своих вольерах, прижимаясь к решеткам. Тот самый мерзкий уродец с щупальцами вместо лап тут же подкатился и принялся лизать мой ботинок, издавая похожее на мурлыканье урчание. Крылатый змей с шипастой спиной осторожно потыкался мордой в мою ладонь, а стая пернатых лисиц запрыгала вокруг, заглядывая в мешок с едой.
Смотритель Мартин, нервно поправляя очки, лишь развёл руками.
— Невероятно…
Я раздавал корм, гладя грубую шерсть и чешуйчатые бока, и чувствовал, как усталость понемногу отступает, сменяясь странным умиротворением. Их простая, искренняя благодарность была лучшим лекарством от всей академической мишуры.
И тогда я его увидел. В дальнем углу, в самой большой клетке, сидел он. Медведь. Но не обычный. Его шкура была покрыта наслоениями каменных плит, словно доспехами из гранита. Из-под тяжелого лба на меня смотрели три глаза — два по бокам и один, синий и бездонный, прямо по центру. Он сидел неподвижно, как гора, и в его молчаливой позе читалась не злоба, а какая-то древняя, всепонимающая печаль.
Я не знаю, что на меня нашло. Рука сама потянулась к засову его клетки. Мартин вскрикнул от ужаса, но я уже был внутри. Дверь захлопнулась за мной.
Воздух в клетке был густым и тяжелым. Каменный медведь медленно повернул ко мне свою массивную голову. Три глаза изучали меня без агрессии, с глубинным, почти философским любопытством. Я подошел ближе, остановившись в паре шагов, и сел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Привет, большой, — начал я, и мой голос прозвучал глухо в каменных стенах вольера. — Не знаю, понимаешь ты меня или нет. Но… ты выглядишь чертовски круто. Серьёзно. — Я указал на его каменные пластины. — Эта броня… она просто божественна. И твои глаза… — я встретился взглядом с его центральным, синим оком, — в них столько силы. Ты не просто зверь. Ты… монумент. Гора, которая может ходить.
Он тихо
