Опустошение. Автобиография гитариста Lamb of God Марка Мортона - Марк Мортон
Также Вильямсбург является родиной Колледжа Вильгельма и Марии. Он был основан в 1693 году и считается вторым старейшим колледжем в Соединенных Штатах. Скандально известный своей приемной комиссией колледж может похвастаться выпускником Томасом Джефферсоном[6], а также другими президентами, судьями Верховного суда и десятками сенаторов США.
Соседние районы Вильямсбурга гораздо более скромные. По сравнению с его престижным статусом краеугольного камня американской истории, богатой университетской средой, живописной территорией колледжа и сезонными туристическими достопримечательностями, окраина округа Джеймс-Сити скорее выделяется более медленным и тихим провинциальным укладом жизни. Пригородные земли соседствуют с пространными лесами и фермами. Узкая двухполосная проезжая часть пролегает через болота и поля, где когда-то временно проживали солдаты армии Войны за независимость и Гражданской войны. Трейлерные парки, церквушки и кладбища скрыты за торговыми рядами, дисконтными магазинами и сетевыми ресторанами. Местные представители рабочего класса зарабатывают на жизнь промышленностью и гостиничным делом, развившимся благодаря туристическому бизнесу Вильямсбурга, либо работают в огромной пивоварне «Анхойзер-Буш» за чертой города. Они с головы до ног одеваются в костюмы эры колониализма, в которых работают при исторических достопримечательностях, а затем покупают ужин в авто-кафе по дороге домой: призраки наших отцов-основателей, заказывающих чизбургер и картошку фри. Пикантный кислый запах бродящего солода и хмеля периодически накрывает районы городка. Похоже, никто и не возражает.
Именно здесь воскресным утром 25 ноября 1972 года родился я, третий мальчик в семье Рэймонда и Марианны Мортонов. Первенец Майкл умер через несколько дней после рождения от, как нам сказали, сердечной патологии. Мой брат Аллан родился через год после Майкла, а еще через семь лет на свет появился я. Правда, я был, мягко говоря, «неожиданным» ребенком – то есть ошибкой. Но родители обрадовались, когда узнали о незапланированной беременности, и брат был в восторге от того, что у него появится младший братик.
Отец был тихим и суровым человеком. Он рос в бедной семье в сельском Мэне, в крошечном домике без туалета. Папа был одним из пяти детей. Он редко рассказывал про своего отца, который умер, когда моему папе было 12 лет. В целом о его детстве я знаю не так много деталей. Но из того, что я слышал, было понятно: папа вырос в семье алкоголика и деспота. Имело место и домашнее насилие. Как-то раз папа рассказал мне о том, как его пьяный отец гонялся за ним по заднему двору, размахивая топором и угрожая убить – а все из-за маленькой детской шалости. Спустя несколько лет после смерти отца, заехав в Мэн для студийной работы, я навестил пожилую тетушку, которая поведала мне, что творил мой дед. Моему отцу и двум его братьям здорово доставалось.
– Ты даже не представляешь, какой ад пришлось пережить мальчишкам, – сказала она мне. Хотелось узнать еще больше деталей. Моя тетушка выглянула в окно своей крошечной комнаты в интернате, которую делила с еще одним жильцом.
– Поверь, тебе этого знать не надо! – ответила она.
Я поверил ей на слово.
К сожалению, дед не умерил свой гнев даже ради матери моего отца, которую я видел всего несколько раз. Она была закрытой и сдержанной. Не показывала эмоций на людях, поскольку ей, видимо, приходилось постоянно выживать, терпя насилие со стороны мужа. Но пусть даже мы и не провели с ней много времени, я все равно ощущал негласную связь. Она смотрела мне прямо в глаза, когда говорила со мной. И не раз называла меня средним именем моего отца, Расселом. Но я никогда ее не поправлял. Мне даже нравилось. Виделись мы всего несколько раз, но она была ко мне внимательна. Однако мне всегда казалось, что она колдунья.
В подростковом возрасте отцу не терпелось сбежать, поэтому он бросил старшую школу и пошел в армию. Его определили в военную полицию и отправили в Германию, город Франкфурт. Именно там, изначально служа сержантом и обеспечивая безопасность полетов для доставки грузов во время блокады Берлина, он и познакомился с моей мамой – правда, позднее, в 1959 году.
Мама родилась в семье немцев в Гданьске в 1942 году, в разгар Второй мировой войны. У города сложная история, и он уже долгое время является частью Польши. Однако тогда Гданьск считался – по крайней мере, немцами – частью Германии. И маму тоже всегда называли немкой.
Она росла в период краха нацистской Германии и его последствий и помнит, как еще совсем маленькой девочкой жила в бараках для беженцев. После войны огромное количество немцев оказалось без куска хлеба и крыши над головой, став беспомощными случайными свидетелями того, как зловещая гитлеровская политика уничтожала их. Постоянно мотающиеся из одного глухого фермерского городка в другой, моя мама, ее родственники и их мать несколько лет жили на пожертвования фермеров и финансово успешных семей, которым с меньшими потерями удалось пережить бурю войны. Отца мамы призвали на службу в немецкую армию, и ему повезло, поскольку его взяли в плен и продержали большую часть его времени в роли солдата. Когда после войны ее отца отпустили, он воссоединился с семьей. Они поселились во Франкфурте, где начали новую жизнь на фоне заново строящейся послевоенной Германии.
Как и мой отец, в детстве мама повидала насилие. И так же, как и папа, она никогда не обсуждала со мной детские душевные травмы. Но я достаточно знал об ее воспитании, чтобы понять, что, когда мои родители познакомились, они стали спутниками по жизни. И хотя поначалу они едва ли могли говорить на языке друг друга, вместе они лелеяли мечту сбежать куда-нибудь так далеко, как только возможно, и больше об этом не вспоминать.
И этим «куда-нибудь» оказался Вильямсбург. Когда отец окончил службу в Германии, его переправили на базу Форт-Юстис в Ньюпорт-Ньюс, штат Вирджиния. С собой в Америку папа забрал мою маму, и они сразу же поженились, оставшись там, после того как отец уволился со службы –
