Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский
— А ну гони шекель, свинья!
А остальные дети как будто этого только и ждали, и они сразу загалдели возбуждённо:
— Шекель! Шекель давай! Давай шекель за проезд! Бродяги чёртовы!
А звонкая девочка продолжала задавать и тон, и ритм этим требованиям, она снова яростно кричала, хотя уже и вслед уезжающей коляске:
— Дай шекель, гойская собака, не то скормим тебя кальмарам и бобрам. Чтобы тут не шатался…
И остальные ребятишки тут же подхватывали за нею:
— Скормим, скормим… Дай шекель, собака! Кальмарам, бобрам… Шекель гони! Чтобы не шатался! Свинья! Воробьям-людоедам скормим! Попляшешь ты у нас!
А ещё в верх коляски прилетел камень, ударил мягко.
И кучер тогда на всякий случай щёлкнул кнутом, после чего Анютка нехотя прибавила шага. Возница же обернулся к пассажиру:
— Видали деток, барин?
— Что ж, очень колоритны эти дети! — заметил юноша, ещё раз оборачиваясь назад, чтобы взглянуть на детвору.
— Ага, они тут все такие, главное — им ночью не попадаться, а то ведь они же не шутят, — предупреждал кучер. — Напугают козлолося запросто, камнями или, к примеру, огнём каким в морду ему ткнут. А она же животина дурная, пугливая, понесёт, кинется бежать в темноту и с дороги в топь куда-нибудь и слетит, свалится к хренам. А они уже с ножами и вилами за тобой. Из грязи уже вылезти не дадут, дождутся, пока тебе кальмары ноги не обглодают. А этих тут по болотам тьма. Так что не врут они, не врут, и вправду скормят кальмарам. А пожитки ваши так тут же у дороги на заборе развесят и продавать начнут.
Они едут дальше и спускаются в низину, где и справа, и слева от дороги разбиты мидийные поля; вскоре на возвышенности попадается ещё одна группка зданий за забором из жердей.
— Ещё один кибуц? — интересуется молодой шиноби.
— Ещё один, а может, и чья ферма, поглядим, когда подъедем, — отвечает ему возница с некоторой ленцой; потом он оборачивается назад… И вся безмятежность вдруг в одну секунду испаряется с его лица. Он уже кричит: — Барин! Опять они!
Ну что ж… Свиньин знал, что преследователи его не оставят. Посему он просто наслаждался поездкой, как мог, — ну, насколько это было возможно в их положении. И теперь лишь пожимал плечами. Рано или поздно они должны были нас нагнать. Он даже не вскочил и не бросился смотреть назад, чтобы выяснить, далеко ли преследователи, много ли их… Он просто спросил у своего спутника:
— До Лядов, думаю я, путь ещё не близкий?
— Да уж полтора часа, почитай, ещё тащиться, — отвечал юноше возница с уже знакомой тому паникой в голосе. — Да, полтора. Никак не меньше.
И вот только тогда юноша выглянул из-под верха и поглядел назад.
Тарантас шёл за ними теперь не так бойко, как днём. Ведь впряжён в него был всего один могучий жеребец. Да и преследователей в нём поубавилось — так как коляска снова взобралась на возвышенность, а тарантас катил в самой низине, ему удалось разглядеть количество преследователей.
«И даже если сосчитать возницу, всего их трое будет в тарантасе. До Лядов ехать полтора часа, — теперь он задумался. — Анютка выдохлась и вряд ли вдруг прибавит. Их козлолось, конечно, измочален, но он сильнее и свежей кобылки, поэтому нагонит непременно. И мне бы нужно уж о том подумать, где лучше встретить тех господ настырных, что целый день за мной несутся неустанно!».
Он стал оглядываться, выглядывать из-за плеча своего кучера, смотреть вперёд, а они как раз проносились мимо ещё какого-то населённого пункта из полудюжины зданий. А впереди начинался спуск, слева от которого тянулись дикие, никак не обработанные пространства болот, и это несмотря на близкое человеческое жильё.
«Всего скорее это хляби, опасные, глубокие места с миазмами и живностью недоброй. Как раз проверить дух за мной спешащих и посмотреть, на что они способны».
Дело в том, что юноша не увидал у них в тарантасе, когда тот приблизился к их коляске на двадцать метров, ни одного копья. Значит, можно было предположить с высокой долей вероятности, что и ходуль у них с собой нет. И посему молодой человек, обладающий и копьём, и ходулями, в болоте должен был иметь перед преследователями некоторые преимущества. И тогда он лезет к себе в кошелёк и достаёт оттуда монеты.
— Вот полный вам расчёт, а мне пора, — говорит он, передавая кучеру деньги. — Езжайте дальше…
— Барин! — перебивает его возница почти в ужасе, но деньги всё-таки при этом забирая. — Вы что же… бросаете меня?
— Езжайте в Ляды, я вас не бросаю, — шиноби старается говорить как можно спокойнее, чтобы возница всё хорошо расслышал и понял его, — они пойдут за мной, а вы уйдёте. И в Лядах, там, на улице на главной, меня дождитесь, я прибуду к ночи. Возможно, задержусь, но ненамного. И вы ж меня обратно повезёте, как только я дела свои закончу.
— Так вы же ещё на ферму к Борашу хотели забежать? — вспомнил кучер.
— Вот именно, и сразу после мы в Кобринское двинемся обратно, —
