Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров
— Это что, нас через ход для слуг проведут? — недовольно нахмурился он.
— А ты что хотел? — усмехнулся Робер. — Через главный вход, да чтобы тебе две створки открыли?
— Слышь, ты хоть скажи, зачем нас сюда вообще привели.
— Командор объяснит, — отмахнулся тот и, бросив поводья подбежавшему служке, спрыгнул на землю и взбежал на крыльцо.
Гастон первым устремился за ним и едва увернулся от потока помоев.
— Смотри, куда прёшь, остолопина! — каркнула мясистая бабища в чепце, в грязном фартуке поверх простецкого платья и замахнулась на рыцаря опустевшим ведром.
Гастон отчего-то потерял былой интерес к прекрасному полу и уже не стремился к близким знакомствам.
— Никакого уважения к слугам божьим, — буркнул он, недобро зыркнув на женщину, и бочком прошмыгнул в дверь.
— Упускаешь такую возможность, — хохотнул ему вслед Блез. — Тётка-то, ничего, сисястая.
Гастон сделал вид, что не услышал и быстренько перевёл тему неприятного разговора.
— А нас кормить будут? — спросил он и с наслаждением потянул носом.
Они как раз шли мимо кухни и запахи, витавшие по коридорам, даже у сытого могли выбить слюну.
— Не сейчас, — отрезал Робер, стремительно шагая дальше. — Сначала — дела.
Глава 10
Изрядно поплутав по тесным тайным проходам, Псы вышли в галерею, предназначенную для родовитых господ. Просторное помещение тут же наполнилось грохотом их шагов, звоном шпор и лязгом боевого железа. Тяжёлые сапоги воинов нещадно царапали наборный паркет, набойки оставляли на полированных плашках безобразные вмятины. Под высокими потолками заметалось гулкое эхо, отчего казалось, что марширует целая пехотная рота.
— Тише, господа, не в казарме! — раздалось чьё-то раздражённое восклицание.
Путь рыцарям заступил седовласый старик в нарядной ливрее. Синий окрас дорогой ткани и шитые серебром лилии выдавали принадлежность к королевскому дому. Судя по одежде — слуга, но спеси на породистом брылястом лице хватило бы на троих благородных. Его щёки раздувались от негодования, седые бакенбарды топорщились, взгляд полыхал праведным гневом.
— У нас здесь, знаете ли, в почёте тишина, милейшие. Казарменные привычки надобно оставлять на пороге, — наседал он, потрясая палисандровой тростью с резным набалдашником. — Я, кажется, уже имел с вами беседу, юноша?
Дворцовый служитель с укором посмотрел на Робера, но тот в ответ только скрипнул зубами и отвернулся. Похоже, подобный разговор у них состоялся не раз и не два, а здешние порядки уже донельзя допекли воина.
А вот Блез молчать не стал и активно ввязался в беседу.
— Да ладно тебе, уважаемый, — громыхнул он, и хрустальные люстры жалобно тренькнули в отзвуках грубого баса. — Тише будет, если только разуться. Но имей в виду, мы уже четвёртый день, как в седле, так что сам понимаешь… Ну так что, разуваемся?
Гастон с ухмылкой схватил сапог за каблук и запрыгал на одной ноге, делая вид, что снимает. От новой порции лязга, звона и грохота у служителя дёрнулся глаз. Он демонстративно повёл носом, скорчил постную мину и повелительным жестом остановил Бесноватого.
— Не нужно, юноша, идите уж так.
Даже обутыми рыцари пахли прескверно. Одежда, большей частью из кожи, сама по себе имела специфический запах, а сейчас и вовсе пропиталась потом насквозь — снаружи конским, изнутри человеческим. Так что Псы распространяли вокруг себя такое амбре — мухи дохли прямо в полёте. Не все, конечно. Только неосторожные.
— Вот и ладно, — обрадованно хохотнул Блез, снова заставив звякнуть хрусталь. — Тогда мы пойдём.
Обладатель нарядной ливреи в ответ лишь печально вздохнул и бросил расстроенный взгляд на испорченный напрочь паркет.
— Робер, кто это был? — негромко спросил Блез уже в дверях следующего зала.
— Мажордом здешний, — буркнул тот и провёл ребром ладони по шее. — Вот где у меня сидит. То не шуми, то не топай, то не разговаривай громко… надоел хуже горькой редьки.
— Тогда понятно, почему такой смелый… — Блез осёкся на полуслове и перешёл на встревоженный шёпот: — Это ты куда нас привёл?
— Тс-с-с! Тише, — прошипел Робер, прижимая палец к губам. — Приёмная Его Величества. Мы пришли.
***
Новый зал встретил, шорохом платьев, шелестом голосов и приторным запахом мускуса. Дамы — и молодые, и слегка потрёпанные годами— томно обмахивались веерами у столиков с напитками и фруктами. Пузатые вельможи степенно переговаривались, исподволь стараясь показать своё превосходство над собеседниками. И каждый, нет-нет, бросал взгляд на двери в дальней стене, у которой застыла очередная пара гвардейцев.
Здесь ждали.
Почестей, наград, благосклонного взгляда.
Чего угодно, лишь бы исходило это от короля.
Народ здесь собрался — не чета тем бездельникам, что болтались по парку — сплошь сановники, царедворцы. Богатейшие, влиятельнейшие люди королевства. Количество и толщина золотых украшений поражали воображение — с иной цепи и дип не сорвётся, приди кому мысль посадить на золотую цепь адского пса. Чистота и размер драгоценных каменьев могли вызвать разрыв сердца у мифического лю-каркуля. А наряды вельмож стоили дороже иной деревеньки. Вместе со скотиной и жителями.
Рыцари, как водится, снова привлекли внимание, но на этот раз мимолётное. На них глянули мельком, оценили по-быстрому, и тут же забыли, определив в категорию несущественных мелочей. Разве что на лицах придворных остался налёт презрительно-пренебрежительного удивления — мол, что тут делают эти плебеи, когда им самое место в конюшнях. Ну, и у некоторых дам во взоре заблестел живой интерес.
Настроение у Ренарда заметно испортилось. Появилось желание залезть в чан с горячей водой и смыть с себя… Нет, не пот и дорожную грязь, а вот эти вот мерзкие взгляды. Даже Блез, уж на что толстокожий, тоже почувствовал нечто подобное. А непробиваемый обычно Гастон закаменел лицом и недобро сверкал глазами. Он всегда так делал, когда хотел выкинуть что-нибудь пакостное.
Слава богу, выкинуть он ничего не успел.
Робер закусил ус и попёр напролом, как дубовый топляк в половодье. Псы, ничтоже сумняшеся, пристроились ему вслед. Вельможи морщились, что-то возмущённо бормотали под нос, но сторонились, освобождая дорогу. Никому не хотелось испытать на себе крепость плеча воина Господа. Да и наряды попортить боялись.
— Сюда, — шикнул командор от стены, призывно взмахнув рукой, и добавил, когда те подошли: — Стойте тихо и не нарывайтесь на неприятности.
— Так это не мы, это они нарываются, — вызывающе фыркнул Бородатый.
—
