Ренард. Цепной пёс инквизиции - Дмитрий Шатров
- Не ошибаетесь, — буркнул отец Нихаэль, не привыкший, чтобы его отчитывали, словно мальчишку. — Но я думал…
- Думать мало. Нужно делать, — отрезал комтур и добавил. — Вы мне напрямую не подчиняетесь, святой отец, но я вас очень попрошу делать обход прилегающих к замку земель, хотя бы раз в декаду. Можете щенков собой брать. Заодно явите им свою силу и могущество тайного слова.
Последняя фраза прозвучала с явной издёвкой, но отец Нихаэль и на этот раз не нашёл что ответить.
- И ещё. Я, кажется, по вашему приезду говорил, что отроков надо сразу знакомить, с чем им придётся столкнуться. А вы воспротивились. Сказали, что прежде нужно укрепить дух, испытать каждого на глубину истинной веры. Вот и доиспытывались? Если бы неофиты знали о чужанах побольше, глядишь, и обернулось бы всё по-другому, — комтур посмотрел на Дидье. — Скольких человек потеряли?
- Троих, — буркнул тот.
- Вот и я о чём.
Тем временем народу на пляже ощутимо прибавилось. Из замка подоспел ещё один отряд копейщиков во главе с капитаном и тот погнал их всех в камыши. Бойцы рассредоточились по берегу, кто-то зашёл в воду по колено, кто-то — по пояс и все начали методично тыкать пиками в реку.
Со стороны деревни послышался мерный плеск, скрип уключин — то подгребали сразу две лодки. Местным рыбакам поставили задачу перегородить русло сетями с крупной ячеёй, чем они и занялись. Запоздалая предосторожность, если начистоту, но чем лукавый не шутит, может, и поймают кого…
- Есть! — восторженно заорал в камышах стражник, — Прибил гадину! Здоровая, зараза вырывается!
В доказательство слов в воде сочно плюхнуло, бешено заколотилось, древко в руках воина загуляло ходуном. Он всем телом навалился на копьё и только пыхтел, с трудом удерживая пойманную тварь. Все, не сговариваясь, бросились туда.
- Не сдержу, помогите, — с натугой просипел удачливый воин, и в воду вонзилось сразу две пики.
Плеск стал заметно слабее, и стражники, повозившись ещё немного, с усилием выкинули добычу на берег. Сначала показалось, что та самая гадина. Такой же растопыренный хвост, костяные бляшки на гладкой зеленовато-серой коже. Но нет. О землю хрястнулся настоящий осётр. Рыбина, дёрнула длинным рылом, трепыхнула два раза хвостом и затихла, вяло хватая жабрами воздух.
Ну да, особенно не потрепыхаешься, когда тебя в трёх местах насквозь пробили
- Здоровенный какой, — восхитился кто-то размером добычи. — Фунтов на пятьдесят потянет.
- Пятьдесят, скажешь тоже — возмущённо фыркнул главный «рыбак», — да тут все семьдесят будет. Смотри, какой хвостище.
- Да не, семьдесят, это ты загибаешь…
- Точно тебе говорю!
Они бы ещё долго так пререкались, но спор прервал комтур, ожидавший несколько иного улова.
- На кухню его, — коротко распорядился он и подозвал к себе капитана. — Здесь постоянный пост назначь, прямо сегодня. А вы, отец Нихаэль, начинайте уже учить отроков чему-нибудь путнему.
Не успел тот ответить, комтур ушёл, но тут же оживился старший наставник.
- Вот прямо сейчас и приступай, отче, — мстительно ухмыльнулся Дидье. — Вот тебе отроки, вот сержанты. Тебе в помощь, а им в наказание.
- А чего это я, — возмутился Брис. — Меня тут вообще не было.
- Для усиления, — отрезал Дидье. — Всё ступайте, а я пока здесь останусь. Посмотрю, может, ещё поймают кого.
***
В казарме Ренард первым делом открыл сундук, достал амулет и повесил его на шею, дав зарок никогда больше его не снимать. Он всегда прятал подарок Симонет перед купанием — боялся потерять. Раньше это казалось здравой мыслью, а вон оно, как обернулось. Будь амулет при нём, может, и не случилось того, что случилось. Де Креньян переоделся в сухое исподнее, проверил, на месте ли золотая стрекоза и пошёл вешать бельё.
Тем временем отец Нихаэль пришёл в себя после отповеди комтура и принял обычный благостный вид. Он дождался, пока отроки закончат со своими делами, собрал вместе, но в церковь их не повёл. И даже сержантов остановил, когда те хотели неофитов построить. Клирик зашёл за казарму, увлекая всех за собой, и остановился на, заросшей высокой травой, лужайке.
- Располагайтесь, дети мои, — сделал он приглашающий жест. — Сегодня мы поговорим здесь.
- Может, всё-таки лучше в церкви? — засомневался один неофит в правильности такого решения.
- Не волнуйся, отрок, Триединый услышит тебя отовсюду, — успокоил его клирик и чуть придавил голосом: — Садись, сын мой, не препятствуй остальным приобщиться к знаниям.
Новобранцы расселись кто где, и отец Нихаэль принялся вещать:
- Прежде всего, надо признать, что комтур во многом прав, — начал он. — И я хочу перед вами извиниться …
Откровение инквизитора было слегка неожиданным, но дело даже не в этом.
Голос.
Голос клирика обволакивал, успокаивал и словно выдавливал из души неприятный осадок после недавних событий. И не усыплял, как обычно, напротив, заставлял внимательно слушать.
- В том, что с вами случилось, нет вашей вины. Просто вы были не готовы. На вашем месте мог оказаться каждый, но я исправлю свою ошибку, — сказал отец Нихаэль и пробормотал, делая странные пассы руками: — Ego confirma corpus meum, et spiritus in nomine Domini.
Среди неофитов пронёсся продолжительный вздох, Ренард вздрогнул от неожиданности. Показалось, что в жилах веселее побежала кровь, обострились эмоции, мир расцветился новыми красками. Вместе с тем, прошёл стыд, чувство вины испарилось, вернулась способность смотреть друг другу в глаза без ощущения неловкости. Даже раны стали меньше болеть, а на душе стало приятно и спокойно.
- Зато теперь я уверен в каждом из вас. И искренне восхищен, как смело вы воспротивились отродью нечистому, как самоотверженно боролись за товарищей, как…
Ренард чуть не скривился от фальши в интонациях клирика. «Смело и самоотверженно», как же. Он своими глазами видел, как больше половины здесь присутствующих спасались постыдным бегством. Впрочем, де Креньян и сам не проявил чудес доблести, поэтому на этом моменте решил внимания не заострять. Спросил он другое.
- Так кто это всё-таки был, отец Нихаэль? — невежливо перебил клирика Ренард. — Ну, там, на Вилоне.
Этот вопрос интересовал многих, если не всех, и отроки его поддержали согласными восклицаниями и кивками.
- На Вилоне? — переспросил клирик, собираясь с мыслями. —
