Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

— Не буянь, Борода! — послышался голос от соседней двери. — У нас приказ командора.

— Хорошо, что сказал, а то бы выхватил в ухо, — хохотнул неунывающий Блез.

— Я в шлеме.

— Вряд ли бы тебе помогло, — не унимался Бородатый, радуясь неожиданному освобождению. — Куда нас теперь?

— Трибунал собрали по вашу душу.

— Ого! Трибуналом меня ещё не судили.

— Ты лучше помолчи, Блез, — посоветовал ему провожатый, — накличешь беды.

Они долго шли по длинному, извилистому коридору, потом поднялись по узкой винтовой лестнице и очутились в просторном зале со стрельчатыми окнами. Рисунок мозаики отражался на паркетном полу разноцветными пятнами, но веселья в гнетущую атмосферу не добавлял.

Внутрь вошли только Псы, храмовники остались за дверью.

— Заключённых доставили, — отрапортовал провожатый и замер за спиною у Ренарда.

Второй застыл молчаливой громадой рядом с Блезом.

Их уже дожидались.

За массивным дубовым столом восседали трое, но незнакомым был только один. Седовласый священник в одеянии высшего сановника Инквизиции. Справа от него хмурил брови командор Пёсьего ордена. Слева — брат Лотарь грыз от нетерпения ногти.

Инквизитор с невозмутимым видом перебирал бумаги из сафьяновой папки, но с появлением узников прервал своё занятие, поднял голову, и в его умных глазах зажглось любопытство.

Ренард невольно содрогнулся — взгляд седовласого, казалось, проникал в каждый закоулок души, да и саму душу, ещё немного, и вывернет наизнанку… А вот Блезу эти гляделки были, что гусю вода. Он с вызовом смотрел в ответ, воинственно выпятив подбородок.

Пауза затягивалась, но инквизитора торопить не спешили. Не смели, если точнее сказать. Наконец, тот едва заметно кивнул в ответ своим мыслям и с лёгкой усмешкой промолвил:

— Пожалуй, начнём.

— Трибунал в составе полномочного примаса Северного предела — преподобного отца Эмерика; Старшего дознавателя Северного Предела — брата Лотаря и Командора ордена Псов Господних…

Ренард вздрогнул от неожиданности, обернулся и увидел невзрачного клирика, примостившегося в дальнем углу за неудобной конторкой. Тот сосредоточенно скрипел пером по свитку бумаги и доводил свои записи до слуха собравшихся противным гнусавым голосом.

— …рассматривает дело о порушении Орлинского комтурства, гибели комтура и одарённых из триала здесь присутствующего Блеза. Артикул канцелярии Святой Инквизиции — сорок четыре. Гриф секретно. Также рассматривается дело о гибели командира и второго оруженосца из триала здесь присутствующего Ренарда. Артикул канцелярии Святой Инквизиции — сорок пять. Гриф секретно. Также рассматривается дело о применении тёмной волшбы и сношениях с запретными сущностями, предположительно божественного статуса. Артикул…

На этих словах Ренард напрягся, изо всех сил стараясь не выдать волнения. Ему несдобровать, если узнают о тёмной богине…

— Эка, загнул, — не сдержал восхищённого восклицания Блез. — Я такое выговорить не смогу, не то что придумать.

Взоры присутствующих скрестились на нём.

— Не вижу поводов для веселья, рыцарь, — недобро прищурился примас. — Разрушена резиденция целого комтурства! Церковь потеряла пятерых одарённых! И это, не считая обычной стражи…

— И Башахауна Орлинского леса извели, ко всем прочим проступкам, — ввернул дознаватель и тут же умолк, наткнувшись на ледяной взгляд инквизитора.

— И что?! Мне смотреть на него надо было?! Или под копыта лечь? Тогда церковь шестерых потеряла, — огрызнулся Блез и мотнул бородищей на Ренарда. — Вместе с ним, семерых.

— Не в этом дело, рыцарь, — ответил примас вкрадчивым голосом. — Просто брат Лотарь считает, что вы не могли вдвоём справиться с настолько сильной нечистью...

— Вдвоём?! — взбеленился Блез, перебив вопрошающего. — А что там всё комтурство полегло, брат Лотарь не считает? Или это мелочи для него?

— Ничего не могу сказать по этому поводу, — хитро прищурился примас, — Но брат Лотарь считает, что вы прибегли к помощи тёмных сил.

Блез набрал воздуха в грудь, чтобы разразиться новой тирадой, но его перебил де Креньян, оборовший к тому времени первоначальную робость.

— Позвольте сказать, ваше преподобие, — почтительно обратился к примасу он. — Боюсь, брат Рул предвзят в своём мнении. Не знаю почему, но он издавна испытывает ко мне личную неприязнь и преследует меня с нашей первой встречи в Пуату-де-Шаране.

— Так-с, — протянул примас, переводя взгляд на молодого Пса. — А ты у нас Ренард де Креньян. Несостоявшийся воин Храма, недавний щенок, лучший из выпуска. Отец Бонифас отзывался о вас, как о перспективном и одарённом отроке, безмерно преданном делу пресвятой церкви.

— Ваша осведомлённость делает мне честь, — скромно потупился Ренард.

— Приятно видеть столь воспитанного юношу, — похвалил его примас с приязненной миной. — А что у вас с братом Лотарем?

— Пусть сам и расскажет, ваше преподобие, — ответил Ренард, подняв взгляд. — Личное что-то, наверное.

— Ничего подобного, отец Эмерик, — вскочил со своего места дознаватель, но тут же сел, повинуясь жесту полномочного примаса. — Ничего личного, только голые факты и служебное рвение!

— И какие же, позволь узнать факты?

— Что касается рекомого де Креньяна, — бодро зачастил брат Лотарь. — Я собственными глазами видел, что он носит на теле печать Древних Богов.

— Об этом я знаю, брат Бонифас известил, — спокойно кивнул примас. — Но ты забыл отметить, что поверх стоит печать Триединого. Так что это промысел божий и не нам недостойным судить о его помышлениях. Что ещё?

— Владеет запретным амулетом.

— Если на пользу общему делу, то ничего страшного в этом не вижу.

— Якшался с ведьминой внучкой, — не сдавался дознаватель в попытках очернить Ренарда.

— Дело-то молодое, — лукаво подмигнул отец Эмерик де Креньяну. — И здесь не вижу ничего зазорного. А ведьма имеет патент от пресвятой Инквизиции, насколько я знаю.

— Замечен в тесных связях с кузнецом Аимом, подозреваемым в поклонении запретному богу Гоббану.

— И это для нас не секрет. Сей кузнец в настоящее время служит на благо церкви. Или я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, ваше преподобие, — нехотя признал дознаватель.

— Тогда получается, мальчик прав? И ты его преследуешь исключительно из своей прихоти? — спросил отец Эмерик и пытливо прищурился, ожидая ответа.

— Но как же… — растерянно воскликнул побледневший брат Лотарь и на его лбу проступили крупные капли пота. — Где бы ни появлялся де Креньян, ему сопутствуют запретные сущности…

— А как иначе? — с неподдельным удивлением оборвал его примас. — Он Пёс Господень, а