История Австралии - Ким Владимирович Малаховский
Рост добычи золота в Австралии и связанное с этим увеличение иммиграции, расширение импорта товаров и капитала оказали серьезное влияние на общемировое экономическое положение в тот период. В письме к К. Марксу от 24 августа 1852 г. Ф. Энгельс, указывая на причины, сдерживавшие наступление экономического кризиса в Европе, писал: «Австралия также мешает. Во-первых, непосредственно из-за золота и прекращения всякого другого экспорта из нее, а также из-за вызванного этим усиления ввоза всяких товаров, затем из-за выезда туда здешнего избыточного населения в количестве 5000 человек в неделю. Калифорния и Австралия — это такие два случая, которые не были предусмотрены в «Манифесте»: создание новых больших рынков из ничего. Это придется учесть».
Во второй половине 50-х годов действие «золотой лихорадки» начинает ослабевать. Добыча золота заметно снижается. Сельское хозяйство, и в первую очередь овцеводство, начинает постепенно занимать утраченные позиции в экономике колоний. Это становится особенно очевидным в 60-е годы.
В 1859 г. в Новом Южном Уэльсе площадь обрабатываемых земель достигла уровня 1850 г. (следует учитывать, что в 1850 г. в состав Нового Южного Уэльса входила Виктория, следовательно, в 1859 г. Новый Южный Уэльс имел практически значительно большее увеличение посевных площадей). Виктория, в свою очередь, на 77% увеличила за это время свои посевные площади. Особенно большой рост посевных площадей отмечался в Южной Австралии, где в период с 1850 по 1860 г. они возросли в 7 раз. Южная Австралия заняла первое место по количеству обрабатываемой земли на душу населения. В 1860 г. ее население насчитывало 125 тыс. человек, а посевные площади занимали 429 тыс. акров, т. е. на душу населения приходилось 3,4 акра. Новый Южный Уэльс с населением в 350 тыс. человек имел 261 тыс. акров обрабатываемых земель, или 0,74 акра на душу населения, а Виктория — соответственно 538 тыс. и 419 тыс., или 0,78 акра.
Экспорт хлебных продуктов занимал тогда уже ⅓ всего экспорта Южной Австралии, и даже в такой колонии, как Виктория, где в 1860 г. добыча золота сохраняла господствующее положение в экономике и доля вывоза золота составляла ⅔ всего экспорта колонии, количество фермерских хозяйств за период с 1854 по 1857 г. увеличилось с 3,2 тыс. до 8 тыс., а число работающих на них людей — с 4,3 тыс. до 15 тыс. человек. Приток рабочей силы в сельское хозяйство вызвал немедленное падение зарплаты. Неквалифицированные рабочие стали получать, в 1857 г. 8 шилл. в день против 10-15 шилл. в 1854 г. Зарплата квалифицированных рабочих (плотников, каменщиков и каменотесов) снизилась с 35-40 до 14-15 шилл. в день.
Развитие овцеводства во второй половине 50-х — первой половине 60-х годов шло еще более быстрыми темпами. Этому способствовало не только ослабление действия «золотой лихорадки», но и весьма выгодные для австралийских экспортеров шерсти условия на британском рынке, возникшие в связи с гражданской войной в США.
Как известно, южные штаты Америки были главными поставщиками хлопка для английской текстильной промышленности. Война привела к резкому падению их экспортных возможностей, что, в свою очередь, значительно сократило производство хлопчатобумажных тканей в Англии. Если в 1858—1861 гг. Англия экспортировала ежегодно в среднем 2,6 млрд, ярдов хлопчатобумажных тканей, то в 1862—1866 гг. — 1,8 млрд, ярдов, или на 30%. меньше. Стремясь компенсировать эту потерю, английские предприниматели развернули производство шерстяных тканей. В те же годы британский экспорт шерсти вырос с 161 млн. до 206 млн. ярдов, или на 28%. И хотя после гражданской войны американский хлопок быстро вернул утраченные позиции на британском рынке, производство и экспорт Англией шерстяных тканей во второй половине 60-х годов не только не снизились, но еще более выросли — в среднем на 25%.
Главным поставщиком шерсти в Англию была Австралия. В 1865 г. австралийская шерсть составляла половину всего британского импорта шерсти, в то время как в 1860 г. — ⅖. Причем, если в 1860 г. Англия импортировала всего 148 млн. фунтов шерсти, то в 1865 г. — 212 млн. фунтов.
Следует также отметить, что в связи с сокращением американского экспорта хлопка в период гражданской войны была сделана попытка организовать его производство в Квинсленде. Экспорт австралийского хлопка начался в 1862 г. и продолжался до 1886 г., а затем был совершенно прекращен (в 1889 г., например, в Квинсленде плантации хлопка занимали площадь всего в 1 акр, в то время как в 1869—1872 гг. — до 15 тыс. акров). Возобновилось производство хлопка в Австралии лишь в следующем столетии.
В 1860—1890 гг. овцеводство продолжало развиваться высокими темпами. Главным овцеводческим районом Австралии стал Новый Южный Уэльс. Количество овец в колонии увеличилось в этот период в И раз, а производство шерсти — в 17 раз (табл. 7).
Таблица 7. Производство шерсти и рост поголовья овец в британских колониях в Австралии (шерсть — млн. фунтов, овцы — млн. голов)
Естественно, что развитие овцеводства привело к значительному росту в этот период экспорта шерсти из британских колоний в Австралии. На их долю вместе с Новой Зеландией к 1890 г. приходилось почти 70% всего английского импорта шерсти, тогда как в 1861 г. — 47%.
Наряду с производством шерсти австралийские колонии в последней трети XIX в. начали усиленно развивать производство мясомолочных продуктов. Это объяснялось тем, что разработанные в тот период методы консервирования и замораживания открыли широкие возможности экспорта этих видов продуктов в Европу.
Со второй половины 60-х годов Австралия начала поставлять в Англию консервированное мясо. В начале следующего десятилетия была организована транспортировка из австралийских колоний в Великобританию мороженого мяса.
В 1873 г. впервые в мире на выставке в Мельбурне демонстрировалась машина для производства льда, изобретенная жителем этого города Дж. Гаррисоном. С ее помощью он заморозил некоторое количество мяса и рыбы, которые спустя 6 месяцев после этого были поданы на публичном банкете в Мельбурне и найдены вполне сохранившими свои вкусовые качества. В июле этого же года Гаррисон отправил в Англию партию мороженого мяса на судне («Норфолк», на котором была установлена одна из его машин. На этот раз Гаррисона постигла неудача:
