В разводе. У него вторая семья - Тая Шелест
Хотя, казалось бы, с чего? Я всего лишь доверилась близким людям…
Если каждую минуту подозревать в подставе всех и каждого, то недолго и с ума сойти.
– Ты слишком великого мнения о себе, Елисей, – обхожу его по дуге, чтобы вернуться к бассейну.
Нет, я могла подумать, что всё это не просто так, но чтобы настолько… На что надеялась Вера Семеновна?
На что??
Слышу, как бывший шагает следом.
– Да ладно тебе цену себе набивать, Аль. Иди сюда…
Ошарашенно оборачиваюсь, не веря собственным ушам:
– Ты в своем уме, Елисей? У тебя там… твоя женщина в бассейне, если ты вдруг забыл!
Быть может, и дети где-то здесь неподалеку бегают? Сколько им сейчас, двенадцать, тринадцать? Хотя не каникулы же, они должны быть в школе.
Боже, за что мне это?
– Она не моя женщина, – улыбается бывший уголком губ, как будто знает что-то очень важное, о чем я не имею понятия.
Удивленно разглядываю его лицо. Он тоже мало изменился, только из царевича превратился в царя. Надменный, самоуверенный. И немудрено. То и дело слышу знакомую фамилию в новостях. Говорят, с самим губернатором ручкается, общий бизнес ведет. Большая шишка… Возникает вопрос, зачем ему тогда я, если он любую может захомутать.
Вокруг него вечно крутятся какие-то модели – охотницы до свободных денег.
Насколько я знаю, на Марине Елисей так и не женился.
– Давай поговорим, Аль, – предлагает он спокойно, на что я только качаю головой
– Время разговоров давно прошло, – иду к лифту, жму кнопку.
Нетерпеливо притопываю ногой в ожидании. А чего я, собственно, так нервничаю? Кто меня заставит делать то, чего я не хочу? Кто испортит мне долгожданный отдых? Да никто! Слишком долго я его ждала, чтобы позволить бывшему как-либо на меня повлиять.
Да кто он мне такой? Больше никто.
С чего бы я должна плясать под дудку бывшей свекрови и этого предателя?
Нет уж, я свободная независимая женщина и плевать мне на всех. Что же насчет дочек… с ними меня ждет серьезный разговор. Хотя, не сомневаюсь, что они хотели, как лучше.
Дети всегда дети, и не важно, сколько им лет, пять или двадцать. Если есть хоть малейшая возможность свести любимых родителей вместе и восстановить семью – они ею воспользуются.
– Ты тут на неделю, нам придется поговорить так или иначе, – слышу совсем рядом. До меня снова долетает аромат пряных, с горчинкой, духов, а запястья все еще горят от недавних прикосновений.
Он и про неделю в курсе? Интересно, они с мамой обсуждали план моего «захвата», или она являлась главным инициатором, поставив Елисея в известность по факту покупки путевки?
Скорее так, иначе он не брал бы с собой этого хамоватого леопарда.
И снова свекровь во главе угла, главный кукловод в этой семье. Но на меня она больше не повлияет. Никто не повлияет.
Ничего не отвечаю. Хочет – пускай разговаривает. Хоть сам с собой, хоть со своей Мариной, хоть со стеной.
Шагаю в лифт, мужчина идет следом. Жму кнопку первого этажа. Только лифт начинает гудеть, как бывший жмет красную, на которой горит надпись «стоп». Кабина дергается, останавливаясь. Я хватаюсь за поручень.
– Ты что творишь, с ума сошел? – поворачиваюсь и смотрю на него круглыми от возмущения глазами.
Мужчина улыбается мягко, разглядывая мое лицо.
– Ты такая забавная, когда злишься. Что, до сих пор обижаешься на меня? Зря. Я сам на себя обижаюсь, Алька.
Шумно выдыхаю, сжав пальцы в кулаки.
– Да ты по жизни немного обиженный, Елисей. Но это понятно, тобой мама командует с самого начала. Захотела Алю, захотела Марину, и сыночка не может отказать любимой маме.
Его улыбка становится шире.
– Ого, решила выпустить коготки? – кажется, его даже восхищает моя злость. Раньше он никогда с нею не сталкивался, да и повода не было.
Ну что ж, если так нравится, то я могу пойти и дальше – расцарапаю ему лицо, чтобы подруга начала задавать неудобные вопросы. И пусть выдумывает оправдания.
– На твоем месте я бы не злила меня еще больше, Елисей…
– А знаешь, о чем говорит твоя злость, Аль? – усмехается он уголком губ. – О том, что у тебя еще не перегорело. Ты по прежнему хочешь меня и семью обратно, просто не можешь мне сейчас в этом признаться. Гордая… и это нормально. Я тебя прекрасно понимаю, сам такой. И иногда эта гордость чертовски мешает жить, правда? – мужчина шагает ближе, – ну давай, назови меня, как раньше. Вижу, ты хочешь, ну…
Отшатываюсь от него к стене.
– Единственное, что я сейчас хочу, так это зарядить тебе промеж ног и начать орать, а затем написать на тебя заявление в полицию за нападение, – цежу сквозь зубы.
Он смеется.
– Да, вижу, будет непросто. Ну ладно, я готов. Сам виноват… наверное.
Медленно дышу, приказывая себе не нервничать. Он делает это специально. Специально выводит меня на эмоции. Для него что угодно лучше, чем равнодушие. Пусть даже агрессия, или злость. Их можно оправдать бурлящей внутри обидой.
Только равнодушие не оправдать ничем. И мои эмоции его радуют.
Они как будто бы подтверждают все его слова.
– А ты ведь скучала, – шепчет он вкрадчиво, – у тебя и мужика не было все эти семь лет, я ведь знаю. И теперь скажи, что не хочешь меня сейчас. Ты ведь потому и злишься, Алька, что я вижу тебя насквозь.
Толкаю его, чтобы добраться до панели управления, и жму зеленую кнопку. Лифт вздрагивает, а мужчина перехватывает мои руки. Он подтягивает меня за запястья ближе к себе, и наши тела почти соприкасаются.
Я задерживаю дыхание, готовясь заехать ему коленом, как вдруг двери лифта распахиваются.
Из светлого холла на нас падает тень. Мы оборачиваемся одновременно. Возле лифта стоит Марина. В леопардовой тунике и темных очках.
Она видит нас, медленно снимает очки, и ее узкие поросячьи глаза наливаются кровью.
– Елисей, это что такое?! – визжит на ультразвуке, протягивая руки в мою сторону.
10
Я пытаюсь отпихнуть от себя мужчину, но он не позволяет.
– Не что, а кто. Это моя жена, – отвечает Елисей спокойно, понизив голос, – а ты захлопни рот
