Клятва - Дарья Белова
— Хорошо, — соглашаюсь.
До двери идем молча. Продолжаю чувствовать сверление взгляда на моем затылке. Пытаюсь вспомнить, успела ли прибраться после сборов. Я не такая аккуратная как Стеф, и мне бы не хотелось, чтобы сейчас он это выяснил. Ведь до этого встречи на моей территории были заранее оговорены. Оказывается, планирование секса здорово упрощает жизнь.
Готова понять Эдера, в порядок и устой которого я ворвалась настоящим ураганом. Шантаж — то еще бедствие.
— У тебя перестановка? — Стеф проходит в небольшой зал, не сняв обуви.
Беззвучно испускаю недовольный вздох.
— Отодвинула диван от стены и на комод поставила керамические вазы.
Умалчиваю, что живые в них цветы куплены мной. Вдруг захотелось крошку ревности. Мне будет достаточно банального вопроса: «От кого они?»
Шампанское, блин!
— Хм… Странное решение.
Стеф заученным движением снимает пиджак и расстегивает рубашку. Видела это много раз, и сейчас все его действия совсем не вписывались в мою квартиру.
Стоило Эвансу подойти и коснуться губами основания шеи, возникшее напряжение в области позвонков приносит боль. Упираюсь взглядом в чуть подвядшие лепестки кустовых роз, и становится тошно на душе.
Странно, сегодня я как никогда хочу остаться одной.
— Я в душ, — говорит обыденным тоном. Так бы говорил мой муж или мужчина, с которым мы бы делили дом и пространство.
Ощущение, что я на работе. Я не Марта, любящая листать журнал мод, пока наполняется ванна с ароматной пеной, а модель, вынужденная идти за идеей фотографа.
— Присоединяйся.
Следом скидывает брюки и боксеры. Абсолютно голый идет ко мне в ванную комнату, ровно сложив все свои вещи на кресло.
Шантажистка внутри меня требует разбросать вещи. Протест рвется изнутри, словно его выгоняют ядовитые пары. Но раздеваюсь и присоединяюсь к своему мужчине.
Возможно, сейчас я несколько себя ненавижу.
Глава 9. Алекс
Открываю глаза за пять минут до будильника. На часах шесть, и через двадцать минут Марта должна выйти из дома, чтобы совершить пробежку вдоль океана. Она делает это каждый вторник, изредка в четверг.
Быстро принимаю душ и, еще сонный, натягиваю на себя спортивный костюм для бега: шорты и тонкую серую футболку. Кроссовки на ноги.
До набережной иду быстрым шагом.
Марту замечаю сразу. Останавливаюсь. Она в ярко-розовых широких штанах с резинками на щиколотках и белом топе. На голове высокий хвост. И ни единого следа косметики. Девчонка, блин. Малолетка какая-то, а не высокооплачиваемая модель и лицо косметической компании с мировым именем.
В груди режет и крутит. Волнуюсь? Еще бы. Сейчас Марта ведет себя немного дико. Осторожничает.
Мне сложно держаться на расстоянии, когда руки так и горят от желания схватить ее. Чего доброго, влетит. А мне доверие ее нужно. Требуется для начала стать верным другом.
Бежит Марта быстро. Конечно, с такими-то длинными ногами!
Бегу следом, любуясь каждым ее движением и немного задницей. Сжать бы, смять, зубами вцепиться, а я, словно одержимый, следую по ее шагам за спиной, улавливая запах, как ищейка.
Дыхалка сбивается от нарастающих ощущений, а не от скорости.
Момент, когда Марта резко останавливается, а я, задумавшись, наталкиваюсь на нее, упускаю. Это было сделано не специально, как и ее падение с беговой дорожки в клубе. Только докажи теперь это. Не удивлюсь, если она пригрозит написать на меня заявление за преследование.
— Ты?! — выкрикивает. Глаза светятся испугом и гневными вспышками.
Я снова рядом с ней. Руки держу сначала по швам, затем упираю в бока. Мое сердце разрывается от тоски по ней. По той Марте, которую отпустил. Теперь ее нет, и есть… Она.
— Извини, — глупо пялюсь на ее грудь.
Марта кладет ладонь на грудную клетку, выравнивая дыхание, и стреляет в меня десятками взглядов в минуту. Картечь бы била нежнее, чем Марта в эту минуту.
— Что ты здесь делаешь?
— Бегаю.
— За мной? И как долго?
Месяцами. Как только узнал расписание Марты. Но если сознаюсь, это ее отпугнет.
— Слушай, если клуб я был еще готов поменять, то место для своего бега, уж прости, — нет. Набережная широкая, и мы никак друг другу не помешаем. Марта облизывает губы, отчего они становятся ярче.
— Выглядит все очень странно, Алекс, — смягчается, но продолжает смотреть ястребом.
— Мы в одном городе.
— Ну да, — усмехается. Сейчас она кажется невыспавшейся и чуть усталой. Я бы спросил, в чем дело, но она не ответит и выдаст набор стандартной пурги, которая только разозлит меня.
— А ты давно бегаешь? — завожу разговор.
Марта достает телефон и выключает музыку в наушниках.
— Неважно, — равнодушно отвечает, но уходить не спешит. — Выберу другой день для бега.
Fuck!
— Могу снова пригласить тебя на кофе и загладить вину. А после вернемся к дележке времени и набережной.
Ответа нет, но есть взгляд с претензией, который ускоряет пульс. Я боюсь ошибиться. Я чертовски боюсь отпугнуть своей настойчивостью.
— Да брось, — отмахивается. — Ты прав, набережная большая. Поделим и без кофе.
И Марта снова достает телефон, чтобы уже включить музыку и убежать от меня.
Ладонью растираю ключицу, чтобы унять свербение под кожей. Не получается с такой же четкостью, как и раньше, прочувствовать ее. Лишь догадываюсь о мыслях и намерениях.
— Ты боишься меня? — довольно громко спрашиваю, когда Марта повернулась ко мне спиной, чтобы продолжить бег.
— С чего ты взял?
— Будто избегаешь.
Она посмеивается. Ее взгляд сталкивается с моим, после чего я получаю удар дефибриллятора в грудь. Яркий, грубый, дольной болючий.
— Я не избегаю, Алекс. Лишь не понимаю, зачем тебе это все? И зачем это мне? — Взглядом скользит по моему телу.
Замечаю, как ее плечи покрываются мурашками, но на улице тепло.
— Так вроде бы не враги. Почему мы не можем выпить кофе? Или пробежаться вместе утром?
Она вновь издает смешок и, размышляя, прикусывает нижнюю губу.
— Я был бы не против компании, — дополняю.
— Боюсь, мой мужчина не оценит, если я буду проводить время с тобой, — выделила последнее слово.
При упоминании этого хмыря ладони сжимаются в кулак. Я должен был быть на том показе, на котором они и познакомились.
— Извини, — небрежно говорит и уже без промедления включает музыку в наушниках и удаляется от меня не бегом, а настоящим галопом.
Остается смотреть ей в спину и на шикарную задницу.
Как только ее образ становится маленькой точкой, а нос перестал чувствовать ее запах жасмина и восточных сладостей, иду в кафе, где Марта обычно позволяет себе пять минут тишины за чашкой кофе, и заказываю два капучино на вынос.
Лишь бы она вернулась тем же путем, лишь бы не изменила свой маршрут. Сейчас
