Клятва - Дарья Белова
Закрываю ноут и больше не открываю.
Глава 8. Марта
До посольства Бразилии вызываю такси. Скорее всего, на вечере будут предлагать алкогольные напитки, и я не откажусь. Садиться за руль в таком случае нельзя. Надеяться на Стефа не буду, это теперь не в моих правилах.
На мне изумрудное платье в пол и туфли на невысоком каблуке. Волосы забраны в небрежную прическу, когда несколько прядей выпущены и создают иллюзию, что потратила на создание образа не больше пяти минут.
— Ты прекрасна, — сухим тоном говорит.
Эмоции не его сильная сторона, и где-то я этому завидую. Меня по-прежнему многое может поражать, восхищать и доводить до исступления какое-то чувство. Но я учусь.
— Благодарю.
Мужчина подставляет локоть, на который и опираюсь.
Моему взору открывается зал со множеством мужчин разного возраста, все в строгих костюмах. Большинство из них пришли без своей пары, но есть и те, кто с девушками. Нас мало.
Несколько десятков пар глаз прикованы к нам. Со дня нашей первой встречи было не так много мероприятий, где мы со Стефом появлялись вместе. Наверное, наличие девушки у такой финансовой акулы, как Стефан Эванс, многих шокирует. Он человек специфический. Ходили слухи о его твердолобости, дотошности и фанатизме к своей работе.
Мир финансистов угрюм. Есть мнение, что они даже не могут без ошибок написать слово «юмор». А анекдот или шутка будут восприняты ими как признак неадекватности и дурости.
— Если я оставлю тебя дольше, чем на десять минут, разрешаю обидеться. — Его губы трогает едва заметная ухмылка.
— Я не обидчива, — поведя плечом, забираю бокал с шампанским, любезно предложенный официантом на входе.
— За это я тебя и ценю.
Ценю… В этом мире нет места и для любви. Мне подходит.
Скучный вечер скрашивает только шампанское, которое забираю с подноса официанта, стоит моему бокалу опустеть, и наблюдаю за Стефаном издалека. Конечно, он оставил меня одну больше, чем на десять минут, и я была к этому готова.
Но, может, это и к лучшему. Разговоры о финансах нагоняют тоску, а Стеф здесь явно по делу, пусть и мероприятие носит нерабочий характер. Америка!
— Марта, позволь представить тебе моего друга.
Вскидываю подбородок, потому что мужчина высок. В голову ударило. Шампанское грешно тем, что от него пьянеешь в неожиданный момент. Резко.
— Очень приятно, — протягиваю руку.
Как зовут мужчину? Я не расслышала. Тот понял по тому, как я прищурилась и смутилась.
— Тристан, — на его щеках образуются полукруглые складки, когда он улыбается.
Финансист и такой? На первый взгляд полная противоположность Эвансу.
— Марта.
— Приятно. Стефан о Вас много рассказывал.
— Боюсь представить, что именно.
— Лишь самое лучшее.
Мы обмениваемся любезностями, пока Стеф стоит рядом.
Глаза его друга напоминают мне темно-зеленое стекло бутылки. Хочется смотреть сквозь нее, но не исчезает ощущение обмана и искажения действительности.
Такое всегда и случается, когда смотришь через стекло на мир вокруг.
Тристан быстро проводит языком по своим губам, как облизывается, и я спешу отвернуться. Его жест, случайный или нет, выглядел интимно. Взгляд хмельной, липкий и неправильный для человека, только-только представившегося и названного другом моего мужчины.
Получается некий флирт. Или я стала видеть его там, где флирта нет и в помине. В моем мире он навязчив, приставуч, словно фруктовая жвачка, и надоедлив. Я всегда пресекала такое общение.
Но сейчас нехотя позволяю Тристану открыто бродить взглядом по моей груди. Здесь я чужая, и будто бы страшно повести себя не так, как ожидают.
Успокаивает горячая ладонь Стефана на моей пояснице. Как закончится вечер, обязательно спрошу своего мужчину, что творит его друг.
Но Стеф, получается, совсем не ревнует? Ни капельки? Или слегка ослеп от количества цифр перед глазами? Не буду удивлена, если корнем всех проблем в эту минуту — противное шампанское. Оно нашептывает, что ревновать сейчас — самое правильное и логичное.
А я ненавижу ревность — самое губительное из возможных чувств.
Из посольства выходим спустя полчаса.
— Ты так понравилась Тристану, — уже в такси говорит Стеф.
Воздух в салоне ложится на мою кожу прохладой.
— Он тоже ничего, но…
Говорить? Смолчать? Кто же знает, последняя ли это встреча с неким другом?
— Но он облапал меня взглядом, — коротко усмехнувшись, продолжаю.
Вдруг за собой явственно ощущаю тень вины. Бр-р-р! А если Тристан ничего не имел в виду, и я все надумала?
— Это тебя смутило?
— Ну… Как бы…
Ладонь Стефана на моем колене. Решаю, что это своеобразный акт поддержки. Такие разговоры для нас редкость. Мне неуютно со всех сторон.
— Для тебя же это привычно, разве нет? Сомневаюсь, что Тристан сделал что-то предосудительное по отношению к тебе.
Захотелось укутаться в шерстяную шаль после его слов, прозвучавших довольно цинично. Знала ли я, что Эванс такой? Да. И вопросы остаются только к себе и к своим ожиданиям.
— Но раз тебя это задело, то я делаю вывод, что Тристан позволил себе лишнее. Прошу его извинить. Ему явно не достает уроков общения с женщинами.
Я добилась своего, но все равно что-то не то.
Такси останавливается у моего дома, а я даже не помню, чтобы называла свой адрес.
— Могу сегодня остаться у тебя?
— Остаться? Ты имеешь в виду на ночь?
Ну конечно на ночь, Марта! Говорю сама с собой и, вылупив глаза, смотрю на ровное, без единой эмоции лицо Стефана.
Когда мы провели первую совместную ночь, я заснула. Стефан не стал меня будить, но наутро намекнул, что не любит, когда девушки остаются с ним до утра.
Вначале была обескуражена и сбита с толку. Эванс объяснил это тем, что его территория должна оставаться только его. Ну и ранний подъем, отсутствие запасных ключей и прочее.
А потом я поняла всю прелесть этого маленького нюанса. Возвращение в свой дом — бесценно. Там моя сила, там я могу быть самой собой. Одиночество мне стало нравиться.
— Остаться со мной? На моей кровати?
Да, я, как и Стеф, вдруг стала невыносимо ревностной к своему пространству. И у меня нет гостевых тапочек.
— Да. Я этого хочу. А ты?
Времени на раздумья нет. Мы и так задерживаем таксиста, который навострил свои уши. Если завтра просочится хоть пара строчек в интернете, будет не очень веселое утро. Ненавижу сплетни и желтую прессу. Самые настоящие паразиты, сосущие не кровь, а
