Побочный эффект - Ольга Вечная
- Да, смогла. Просто... с ним я почему-то чувствую себя в безопасности. А еще, когда мы вместе, я вновь ощущаю свою красоту и силу - словно любые трудности мне по плечу. Будто я по-прежнему важна и цельна, как это было до иска. Как будто я падала, а он подхватил, понимаете? Подхватил и удержал в тот момент, когда силы оставили и хотелось сдаться. - Я делаю паузу и вздыхаю: - Когда мы наедине, всё остальное теряет значение: есть только он и я. Он.... не ассоциируется у меня с болью.
Думаю о словах Лизы.
«Тимур тоже может быть одиноким».
Мне даже в голову такое не приходило. В его особенном отношении ко мне всегда было несколько неизвестных, и какие только варианты я не подставляла вместо икс и игрек- уравнение ни разу не сходилось.
Что если он тоже во мне нуждается?
Любит?
Что если мы развели запретный роман на рабочем месте, потому что... полюбили друг друга?
Глава 47
В понедельник мне хочется караулить Тимура прямо на парковке, но я так не делаю, чтобы не провоцировать новые слухи.
Если бы я знала, где он живет, я бы отправилась к нему домой, но не представляю, как выяснить адрес.
Все, что я смогла сделать за выходные, это написать ему: «Давай поговорим, пожалуйста».
Он ответил: «Конечно. В понедельник».
Как обычно предельно тактичен, при этом его тактичность не оставляет ни малейшей возможности для маневра. Если он пишет «завтра», значит встреча состоится завтра, и никакие мои личные «сегодня» не имеют значения. Он всегда таким был: никаких компромиссов.
Я думаю о том, что мы не смогли бы продержаться долго даже при самых идеальных условиях. Такие разные! При этом эти два месяца пролетели на одном дыхании.
Чертов парадокс.
Мне хочется сказать ему о своих чувствах, и о том, как сильно я запуталась. Что беда - плохое поле для старта отношений. Зыбкое, словно болото. Мне хочется заверить, что его чувства - это не бред, потому что любые чувства - не бред, даже те, что обречены на провал.
Я готовлю бодрую и обстоятельную речь, которая поможет нам обоим прийти в себя, но когда Тимур заходит в ординаторскую в начале девятого, просто опускаю глаза.
Господи.
Нервно закалываю волосы и сцепляю пальцы.
Пепел в душе, боль в груди. Я сохраняю спокойствие, сама при этом корчусь в предсмертной агонии.
Влюбиться в самого Тимура Эккерта. Это же надо было умудриться?
Оказывается, я так много чувств сдерживала: любовь, страсть, ошеломительная ревность. Сейчас все это безумие сводит с ума, как будто после признания я получила право на этого мужчину.
- Доброе утро, коллеги. Извините, я опоздал, - говорит он бодро и как ни в чем ни бывало. Проходит к своему привычному месту у окна.
- Что за великий день? - усмехается Руслан. - Проспали, Тимур Михайлович?
- Вроде того.
Господи.
Угадываю по голосу, что он в шаге от улыбки, и поднимаю глаза. Тимур смотрит в планшет, и я могу безопасно рассмотреть его - за двое суток он умудрился стать еще привлекательнее. Высокий, задумчивый и самую малость бледный.
Летучка набирает обороты. Мы обсуждаем план на день, кто-то, как обычно, шутит, кто-то нагнетает. Какие-то жалобы. Всплывает просьба собрать консилиум по сложному пациенту.
В этот момент наши глаза встречаются и Тимур произносит:
- Алёна Андреевна, профиль ваш, поэтому вас будут рады видеть на консилиуме.
- Конечно.
Он отводит глаза первым. Как будто чуть быстрее, чем обычно, и я хватаюсь за сердце.
- У меня весь день приемы, я буду в сто первом кабинете. Еще вопросы? - обводит взглядом ординаторскую, кивает. - Тогда работаем. - И возвращается глазами к планшету.
Народ не спеша расходится, кто-то подходит к Тимуру, чтобы переговорить лично. За два месяца работы в «Эккерт-про» я так и не привыкла к тому, что здесь можно в любой момент подойти к главврачу по любому личному или рабочему вопросу, и тебя услышат, уделят время и воспримут всерьез.
Делаю вид, что у меня важная переписка в телефоне, сама ожидаю, когда Тимур освободится.
В этот момент в ординаторскую заходит Роман Михайлович, быстро очерчивает помещение взглядом и останавливается на мне. Выражение его лица говорит что-то вроде: «А вот и ты!»
А вот и я. И вряд ли это к добру.
Мной в последние месяцы быть то еще удовольствие.
- Доброе утро, Роман Михайлович, - говорю вежливо.
- Доброе. Алёна Андреевна, вы свободны сейчас?
- У меня консилиум в половину девятого, а потом приемы с Тимуром Михайловичем.
Роман исподлобья бросает взгляд на Тимура.
- Тимур Михайлович как-нибудь поднатужится и справится сам, после консилиума зайдите ко мне в 105 кабинет, я пока там базируюсь.
- Зачем?
- Все вам скажи. А как же сюрприз? - самодовольно усмехается он.
Это еще что означает?
Ничего хорошего - это сто процентов.
У меня есть всего две минуты, пока спускаюсь по лестнице, чтобы взять себя в руки. Внутри все ходуном ходит.
Любовь - опасна, она делает людей уязвимыми и жалкими. Не зря я отказывалась от нее так долго. Влюбись я так сильно в восемнадцать, смогла бы вообще пробиться в хирургию? Наверное, за каждым успехом стоит какая-то личная драма.
В кабинете первичного приема толпа: хирург Костя Орлов, уролог Руслан, гинеколог Надежда, две медсестры на подхвате и, собственно, сама пациентка. Руслан вручает карту, и пока я ее читаю, представляет меня.
- Я знаю, кто такая Алёна Евсеева! - перебивает пациентка недовольно. - Я полгода стояла к ней в очереди в больницу «Женского здоровья», но когда очередь подошла, Алёна Андреевна уже уволилась. А я вообще-то дала взятку заведующей, которую мне никто не вернул!
- Я ничего об этом не знаю.
Прекрасно. Надеюсь хотя бы этот долг на меня не повесят?
Стреляю глазами - миловидная женщина, небольшой лишний вес, но не критично. Очень ухоженная, модно одета. Снова в карту: сорок шесть лет, четыре года назад состоялись четвертые роды, которые привели к серьезному пролапсу и цистоцеле, в дальнейшем симптомы усиливались. Как обычно перед походом к врачу тянула до последнего.
- Давайте начнем с главного: какие у вас ожидания от лечения? - присаживаюсь напротив.
- Я хочу... - мешкает она, немного растерявшись. А потом, заулыбавшись, добавляет: - чтобы все стало как у двадцатилетней.
- Понятно. Что ж. Невинность я вам
