Побочный эффект - Ольга Вечная
Мы убеждаем Лизу, что все в порядке, и что крошечные шероховатости, наоборот, вдохнули в ее исключительное выступление необходимую жизнь. Это правда: никто не любит слушать монотонный текст.
Лиза тоже согласна с нами - в глубине души. Очень-очень глубоко. Она борется с маниакальной тягой к идеальности, правда, с переменным успехом.
Мы разбираем ее доклад по косточкам, а потом, когда приносят кофе, друзья обращают внимания на мою тарелку.
- Ты ничего не съела, - укоризненно сообщает Мирон.
- Хочешь драники?
- Конечно! - Он радостно подтягивает мою тарелку к себе, и Лиза одаривает его злобным взглядом.
- Алён, ты вообще спала сегодня? Только не говори, что переживала из-за моего доклада.
- Не помню. Наверное, немного спала. Это неважно, давай говорить только о тебе!
- Ты из-за суда беспокоишься?
- Разумеется. Из-за суда. Такой огромный иск, мамочки-мои... - кисло морщусь.
- А Тимур что говорит? Он ведь согласился помочь? Нашел адвоката?
- Пока нет....
- Но ищет же? Он же Эккерт! Пусть щелкнет пальцами, как в Марвел.
- Наверное, ищет. Вернее, не знаю. Мы поссорились.
- О боже мой. Рассказывай, что он натворил?
- Щемит по работе? - сочувственно хмурится Мирон.
- Кажется, мы расстались.
- Э-э-э. Вы что, встречались? - Мирон так громко кладет вилку на стол, что на нас оборачиваются.
- Нет, конечно! То есть да. Видимо, - да. - Я закрываю лицо руками и внезапно горько, надрывно рыдаю.
Лиза тут же обнимает за плечи, и Мирон дергается, паникуя.
- Черт. Это уже ни в какие ворота. Он что о себе думает? Я поговорю с ним немедленно. Этот говнюк в клинике?
И он действительно встает из-за стола, мой добрый милый Мирон, педиатр, который мухи не обидит! Решительный, как будто прямо сейчас собирается вызвать Эккерта на бой. Мы с Лизой кидаемся удерживать! Хватаем за руки и заставляем вернуться на место.
- Ты с ума сошел? - шиплю я. - Что ты собрался ему предъявить? Домогательства?
- Он тебя домогался? - его лицо становится багровым. - Я его убью.
Лиза обнимает Мирона за шею, виснет и смотрит на меня умоляюще.
- Он любит меня, - говорю я, обхватив себя руками. - Не надо его убивать, пожалуйста.
Друзья замирают. Судя по выражению лица Мирона, он беспокоится за мое психическое здоровье.
- Эккерт? - уточняет аккуратно. - Который Тимур?
- Он признался. Что любит меня с первого курса.
- А ты что? - Лиза занимает свой стул и придвигается ближе.
- А я все испортила.
Смотрю на свои руки и как будто не осознаю реальность. Голова кружится, мне физически плохо. Как будто я совершила фатальную ошибку, и уже ничего не изменишь.
- Так, девушки. Быстро рассказывайте, что здесь происходит, - скрещивает Мирон на груди руки. - Я не понимаю, кто злодей.
Робко поднимаю ладонь. Лиза рассказывает, что мы с Тимуром безбожно флиртовали - это прямая цитата, а потом съездили вместе в командировку, в которой «выдержка дала сбой и все полетело в пропасть». Лизе бы писать любовный романы.
- Так он тебя принуждали или нет?
- Я не знаю! Думала, что да. Была в этом уверена. Он... никогда не говорил, что чувствует ко мне что-то. Не говорил о будущем. Не знакомил с семьей или друзьями. Он просто всегда был рядом. Мы... вместе работали, шутили, переписывались каждый день, занимались любовью. Мне... больно просто от мысли, что это закончилось. Это какая-то болезнь?
Друзья многозначительно переглядываются.
- Ты его любишь, Алён?
- Я? Эккерта? Самого красивого, доброго, умного, чуткого и благородного мужчину на свете?
С каждым новым эпитетом Мирон все больше морщится, а потом подводит черту:
- Она в него втрескалась по уши. Кабздец.
- Я втрескалась в него по уши, - пораженно повторяю. В этот момент боль в груди усиливается и превращается в жар, который обнимает все тело. И я скидываю кардиган.
Переношусь мыслями в его кабинет, когда он не решался подойти. Лишь выпалил:
«Я люблю тебя с первого курса». Я вдруг представляю, как отвечаю:
«А я влюбилась в тебя только сейчас, когда узнала ближе. Когда поняла, какой ты настоящий, под дурацкой маской, которую всегда носил».
Но я так не сказала. Я... ему не поверила.
- Разве меня можно любить? По-настоящему. За что?
- Алёна, хочешь секрет? - говорит Мирон. - Ты дама немного не от мира сего.
Лиза пихает его в бок, но я спешу перебить:
- Это ни для кого не секрет.
- Но при этом ты очень цельная. Понимаешь, когда видишь человека, который знает, чего хочет от жизни, и шагает по этой долбанной планете уверенной походкой с высоко поднятой головой, когда этот человек самодостаточен и сам себе приятен, знаешь, что ощущают другие?
Мы замираем в ожидании ответа.
- Желание присоединиться. Когда мы видим что-то обалденное, близкое по духу, мы хотим стать к нему ближе. Вопрос в том - захочешь ли ты, чтобы кто-то к тебе приблизился. Тебе мало кто подойдет. Ты... слишком крутая, детка. Чтобы ты признала за кем-то лидерство, этот мужчина должен быть как минимум полубогом.
- Ты очень крутая, Алён, - поддерживает Лиза.
- Но что я могу дать мужчине? У меня атония матки (*склонность к слабой сократимости, что приводит к массивным кровотечением. Раньше женщины с такой особенностью не выживали в родах). - Я снова рыдаю, выпуская на волю все свои страхи-призраки, которые обычно держу под контролем. Друзья знают мой диагноз, знают, что в каждом бланке УЗИ у меня стоит бесплодие под вопросом, а сама беременность может стоить мне жизни. - Я смирилась с тем, что буду одинока. Я боюсь даже заниматься сексом, потому что секс приводит к беременности, и я исключила его из жизни.
- Слушай, - деликатно произносит Лиза. - А ты не думала о том, что Тимур тоже может быть одиноким?
- Может, у него тоже какая-то проблема с органами размножения? - с надеждой спрашивает Мирон, и я прыскаю сквозь слезы.
- У него нет никаких проблем.
- Ты уверена?
- Абсолютно уверена.
- Понятно. Жаль.
Лиза снова пихает Мирона.
- Для меня он самый лучший, - шепчу я.
- И он включил секс в твою жизнь. То есть, рядом с ним ты смогла расслабиться. Что крайне важно, -
