Магия найденных вещей - Мэдди Доусон
– И что она прокричала в последний раз?
– Ну если тебе действительно интересно, то в последний раз Вселенная передала мне сообщение сразу после того, как я согласилась выйти замуж за Джада. Буквально через час мне позвонила мама – впервые за год – и сказала, что Вселенная говорит мне: «ЧТО БЫ ТЫ НИ ДЕЛАЛА, ТЫ СОВЕРШАЕШЬ БОЛЬШУЮ ОШИБКУ. ОСТАНОВИСЬ».
Он широко раскрывает глаза и трет их кулаками, изображая предельное изумление.
– Ого! Вот так, ни с того ни с сего?
– Видишь, с чем мне приходится иметь дело? – Я отпиваю коктейль. И вправду отличная штука. Мне хочется посмеяться вместе с Адамом. Мир настолько безумный, моя семья совершенно безумная… и этот бар с их специальным коктейлем. Это очень забавно, но почему-то о таких вещах не принято говорить.
Он сидит, обхватив рукой свой бокал. У него очень красивые руки. Большие и сильные, с аккуратно подстриженными ногтями. С человеком, который заботится о гномах, можно говорить обо всем. Именно это я и хочу ему сказать.
Он смотрит на меня.
– Если ты не возражаешь, я думаю, нам надо вернуться немного назад и разобрать эту историю подробнее. Мне нужна дополнительная информация. И тут наверняка не обойдется без еще четырех или даже пяти «Снежных бурь».
Я смеюсь, и он продолжает:
– Значит, твоя мама напрямую общается со Вселенной. И это она назвала тебя Фронси, как я понимаю? Откуда она взяла это имя? Или в год твоего рождения Вселенная сама раздавала детям имена?
– Это имя героини из книжки, которую мама любила в детстве. «Пять маленьких Перчиков и как они выросли». Мое полное имя в свидетельстве о рождении: Фронси Перчик, – шучу я.
– А твой отец… как он отнесся к такому, скажем так, необычному выбору имени для ребенка? Или он тоже общается со Вселенной?
– Конечно, нет. Мой отец – человек приземленный.
– Как интересно. – Он потирает ладони. – История происхождения Фронси Перчик Линнель. В офисе мы никогда бы об этом не заговорили. Как хорошо я придумал, что пригласил тебя в бар.
– Это не так увлекательно, как тебе кажется.
– Позволь мне судить самому. Итак, первый вопрос… Ты же не против, что я буду спрашивать? Как познакомились твои родители? Папа Уолтон и генеральный директор по связям со Вселенной.
– Ты же знаешь о фестивале в Вудстоке?
– Что-то слышал, но краем уха, – сухо отвечает он.
Я смеюсь.
– Извини. В общем, там они и познакомились. На фестивале. – Я рассказываю ему, как все было: невинный фермерский паренек столкнулся с ослепительной хипповской феерией в лице моей мамы, курящей, танцующей на дороге и веселящейся от души. – Это произошло совершенно случайно, хотя моя мама не верит в случайности. Она говорит, что все происходит не просто так, и на все есть причина, и вся наша жизнь определяется сущностями или силами, которые вращают Вселенную…
– Ну да, ей и положено так говорить.
– Ага. И вот так, одно за другим: музыка, дождь, звезды, все остальное, трам-пам-пам, и мы с Хендриксом были зачаты прямо там и тогда. В Вудстоке. Под одеялом. В палатке.
– Хендрикс это… твой брат-близнец?
– Ага.
– И его назвали Хендриксом, потому что… нет!
– Да! Потому что именно в эти минуты Джими Хендрикс играл «Усыпанное звездами знамя».
У него загораются глаза.
– Ты не шутишь? Вас с братом зачали под «Усыпанное звездами знамя» в исполнении Джими Хендрикса? Что, правда?
Я снова смеюсь.
– Ну меня там не было, так что не стану ручаться. Но мне так говорили.
– Нет, Фронси, ты там была. В виде крошечной искорки, но была. – Он откидывается на спинку стула и трет глаза. – Да уж. Вот это история!
– Я рада, что тебе нравится. Но все хорошее быстро кончается, и дальше все пошло наперекосяк. Как оказалось, мой папа был вроде как помолвлен с другой. По крайней мере, его тогдашняя девушка так считала. И его родители тоже, и все жители их городка.
– Ясно. И тогда он… Что такой парень делает при подобном раскладе? Остается с твоей мамой или возвращается домой?
– Он остается. Не возвращается на отцовскую ферму, где должен был помогать вести хозяйство. Бросает свою безутешную невесту. Остается в Вудстоке, женится на моей маме, а потом появляемся мы с Хендриксом.
– Он остается из чувства долга, потому что теперь он отец? Или он безумно влюблен в твою маму?
– Хороший вопрос. Я сама бьюсь над ним всю свою жизнь. Я всегда думала, что он и вправду был безумно влюблен в мою маму, которая была не похожа ни на кого из его прежних знакомых, и что ему нравилась жизнь в Вудстоке. Но… кто знает? И в любом случае это неважно, потому что, когда нам с Хендриксом было два года, наш дедушка умер, и отцу пришлось вернуться домой, чтобы принять управление фермой. Так он и сделал. Уехал. Остепенился и занялся фермой. – Я кладу руки на стол. – Вот такая история. И… наверное, на этом закончим.
Адам пристально наблюдает за моим лицом.
– Нет, мне интересно. И я помню, ты упоминала о мачехе. И я подумал…
– Ну да. Он привез мою маму-хиппи на ферму, но они вскоре расстались, и тогда он женился на…
– На своей бывшей девушке? Скажи, что да!
Я смеюсь.
– Да!
Он хлопает в ладоши.
– И она его простила? Интересно, как он добился прощения?
– Я не знаю. Мне тогда было четыре года. Подозреваю, ему пришлось постараться.
– А что стало с твоей мамой? Она продолжала работать посредником – передает сообщения Вселенной?
– Да, – медленно говорю я. – Она вернулась в Вудсток и стала художницей. Она до сих пор делает украшения и всякие интерьерные штуки из найденных вещей, занимается магией, проводит духовные собрания и выходит замуж за мужчин, за которых не следует выходить замуж, и, собственно, все. – Я смотрю на свои руки.
– Эй, – говорит он. – Ты чего загрустила? Что случилось?
– Не знаю. Просто она… ненадежный человек. Она вся в веселье, волшебстве, искусстве и сказках, и это было бы здорово, но она бросила нас с Хендриксом. Ушла и не вернулась. Нас растили папа и мачеха. Но они оба… я даже не знаю. Наверное, состарились раньше времени. Они как будто зациклились на тяготах жизни. А мама… она беззаботно порхает и получает удовольствие от всего, что подбрасывает ей жизнь, и ей неважно, что она многим сделала больно. И если честно, я ни на чьей стороне.
– Они счастливы вместе, твой папа и мачеха?
Я пожимаю плечами.
– А как, по-твоему, выглядит счастье?
