На грани развода - Марика Крамор
— Не вставай, — бормочу себе под нос, опуская лицо вниз. Глаза уже на мокром месте, эмоции душат и душат. И дышать уже нечем. — Тебе нужно лежать. А мне лучше уйти.
Вилан садится и, пленив мое запястье, насильно притягивает к себе.
— Катён. Все на нервах. Не надо так, — тянется ко мне, я чувствую, что не только физически, но и душой. — Я совсем не подразумевал ничего такого. И, естественно, я тебе доверяю. Я не собирался тебе указывать. Ты вольна поступать так, как считаешь нужным.
— Тогда отпусти руку, — отрезаю, мне уже сложно остановиться. Я едва сдерживаюсь.
Мы смотрим друг на друга неприлично долго, и сзади меня раздаётся тихое покашливание.
Мужские пальцы очень медленно нехотя размыкаются…
— Кать…
— Я пойду.
Отворачиваюсь.
— Ну подожди!
— Извини.
Хочется перейти на бег и скрыться ото всех, тихонько забиться в угол и посидеть там, восстанавливая душевное равновесие.
В дверях сталкиваюсь с незнакомой парой. Приятная женщина со светлыми длинными волосами, статный мужчина опирается на трость. Оба смотрят нам меня распахнутыми глазами. Не отрываясь.
— Катя!
Прихожу в чувство и поскорее выхожу за дверь.
По улице бреду не разбирая дороги. Эмоции долго копились внутри. Теперь рвануло так, что плохо и мне, и Вилу.
Телефон вибрирует в кармане.
Внутри мандраж.
Не хочу с ним сейчас разговаривать. Тянусь, обхватывая корпус. Отключаю звук.
Взгляд мимолётно скользит по экрану, и я останавливаюсь, понимая, что это не Вилан.
Стараясь унять дрожь в руках и голосе, прикладываю мобильник к уху и как можно бодрее произношу:
— Привет, Машунь. Ты как раз вовремя.
— Кать, — подавляемые сдавленные рыдания подруги огрели как обухом по голове. — Ты мне рассказывала про адвоката по бракоразводным делам.
— И? — с замиранием сердца вслушиваюсь в динамик.
— Дай контакты.
— Сейчас скину, — не в силах справиться с новым волнением, уточняю: — А тебе зачем?
— Мы будем разводиться… — имя супруга Маша проглатывает в потоке сумбурных эмоций. А я чуть не роняю телефон из рук.
Глава 48
— Спасибо. Жду. Потом поговорим, ладно?
Маша, не проронив больше ни слова, отключается. Я медленно отхожу с узкой тропинки в сторону, стараясь не загораживать собой проход. Быстро скидываю подруге номер адвоката.
Высосана. Выпита…
Но перезвонить и поддержать её я, хоть и с трудом, но нашла бы моральные силы.
Делать этого теперь не стану, Маша чётко обозначила, что сейчас не время.
Мысли сбиваются в кучку.
Я всегда считала себя рассудительной, вдумчивой, спокойной. А сегодня вспылила. Сдержать внутри все, что накипело и стало гнить в душе, оказалось выше моих возможностей.
Частично добило неприятное осуждение в голосе Вилана. Я ведь не сделала ничего предосудительного! Частично меня снесло новостью, что он не носит голубые линзы. Такая малость. Мелочь, пустяк. Но как же мастерски он подчеркнул пропасть между нами. Такие обыденные вещи… но мы не знаем их друг о друге. Если так уж вдуматься, нам на самом деле вообще не слишком-то много друг о друге известно. И это неправильно.
Сейчас мне нужна перезагрузка. Только лайтовая! Без встрясок, молю! Хватит с меня уже…
Домой возвращаюсь неторопливо, наслаждаюсь одиночеством и тишиной, проветриваю голову.
Периодически несколько сумбурно проверяю телефон. И к пустому экрану отношусь двояко. Вроде и жду, что Вилан позвонит. Но не знаю, что ему сказать. Поэтому просто в тайне надеюсь, что пока он мой номер набирать не станет. Я бы хотела слегка восстановить душевное равновесие.
Домой захожу с таким лицом, что мама даже и не пытается проронить банальное «как дела». Видимо, подмечает, что ещё чуть-чуть, и последует взрыв.
Телефон вибрирует. Полосую взглядом экран, замирая. Женя…
Блокирую.
Хочется вымыть руки.
Тратить на что-то силы, которые буквально надо соскребать со стенок опустошённого сосуда, я сейчас точно не в состоянии.
Молча прохожу в ванную. Медленно стягивая с себя одежду, устало бросаю ее на пол. Вентиль проворачиваю, включаю потеплее. Стою. Просто стою, стараясь сдержать слёзы… хочется быть сильной именно для себя. Но не получается.
Вода струится, лаская кожу, постепенно гася внутреннее напряжение.
Мне просто нужно немного времени прийти в себя. И все. Я справлюсь.
От всего, что связано с мужем, на душе противно. Холодно и грязно.
«Давай ещё раз вдвоём встретимся? Нормально поговорим. Пожалуйста…»
Что это он так встрепенулся? Расстроился, что с работы выперли? Огорчился, что с ребёнком будет видеться по минимуму? И я этого добьюсь!
Раньше надо было нормально разговаривать, Жень, раньше.
* * *
Вил пробовал позвонить мне. Один раз. Я не смогла ответить. Ужасно, но я не смогла. Мне НУЖНО побыть одной.
Глупая отписка в ответ противно пятнает мою совесть до сих пор.
Вилан: «Не хочешь говорить со мной?»
Я: «Не сейчас, ладно? Не хочу ссориться, а я на взводе».
Вилан: «Дня три тебе хватит отойти?»
Я: «Конечно», — отправляю с благодарностью. Я думала, что он вспылит сейчас, и морально готовилась сдержать новый удар, но его не последовало.
Вилан: «Ты позвонишь сама?»
Я: «Да».
Вилан: «Если что, я рядом».
И в последние два дня он больше не пытался связаться.
Сложно находиться вдали, не знать, что с ним, как он, что врачи говорят, нет ли ухудшений… Но прямо набрать и спросить не позволяет уговор. Я сама просила время. Вилан отнёсся к этому спокойно, я не хочу нарушать нашу договоренность. Эта короткая отстранённость нужна обоим. Чтобы побыть наедине с собой. Переварить. Подумать. Осознать. Решить. Решиться… и о самочувствии Вилана я в эти пару дней интересуюсь у Лиды.
Мы с Киром снова навещали пса. Встреча очень позитивно сказалась на сыне.
А ещё мы ходили к специалисту, чтобы зафиксировать психологические состояние Кира — эти бумаги мне скоро понадобятся — и получить советы, которые мне очень нужны. Наше общение за прошедшие полторы недели возвращается постепенно, настороженно, но возвращается. Кирилл вновь разговаривает, мы с ним вдвоём гуляем, проводим время. Спать он, правда, теперь предпочитает ложиться только в одиночестве, но для меня в этом есть и свои плюсы. Хотя я захожу к нему в комнату, целуя перед сном.
Сейчас Кирилл уже позволяет себе меня услышать. Постепенно «возвращаясь», он немного смягчается, а мне все равно очень не хватает моего мальчика.
— Спасибо, мам, но я не буду, — упрямо отказывается от предложенного яблока — я нарезала палочками, как он любит.
Мне теперь намного легче на душе. Кажется, я перестала проваливаться под воду и царапаться о лёд.
— Ничего не знаю. Даже Александр Юрьевич говорил, что нужно правильно питаться, — отвечаю
