Развод. В логове холостяка (СИ) - Ксения Хиж
Руслан и Коробов начертили схему, по которой наглядно было видно движение средств и упоминание талантливых подростков в прессе. И стали известны три адреса, по которым еще могли находиться эти выросшие уже девочки.
- Прокатимся, - выдохнул Руслан. – Полина, остаёшься дома. И ни шагу за дверь, поняла меня?
Я кивнула. Он ехал искать свою сестру, и я не могла его ослушаться.
РУСЛАН
Фары разрезали ночную мглу, Рус давил на педаль газа, и с каждым новым километром обрывалась надежда, а паника с отчаянием брали верх.
Навигатор отсчитывал километры до точки, в которой был поселок староверов. Именно сюда, в эту общину несколько лет назад переехал один из учредителей благотворительного фонда, что спонсировал выступления талантливых детей. Бывший олигарх Пётр Савицкий отошел от дел внезапно. Закрыл все свои бизнесы, перепродав их и отошел от мирских дел. Он уверовал в бога и вел закрытую жизнь. Про него со временем все забыли и он, наверное, уже расслабился, забыл все свои грязные делишки и думает, что отмолил свою грешную душу.
Темыч нарушил молчание, резонно заметив:
- Надо было все-таки предупредить полицию, чтобы на подхвате были.
- Ничего, нагрянем сюрпризом. Не будет возможности у кого-то продажного его предупредить, мы и так немало шуму уже наделали. Улей встревожен, статьи и репортажи хоть и на стопе пока, но нужно быть осторожнее. По крайней мере за сутки до этой чертовой свадьбы.
На том и порешали.
Подъезжая к поселку староверов, Руслан отметил, насколько тихо и отрешенно от мира существует это место. Ворота были высокими, деревянными, как бы отгораживающимися не только от греха, но и от любопытных глаз.
Он не стал ломиться в главный вход, а, припарковав машину в лесочке, вместе с Коробовым обошли ограду, отыскав место пониже. Темыч остался на связи снаружи, готовый в любой момент поднять тревогу.
Домов было много, но главный стоял по центру, самый добротный, и Руслан доверился интуиции, что кричала – это он, его дом!
Двор был большим, из дома доносились голоса, детский смех. Судя по всему, семья готовилась ко сну. Руслан, прижимаясь к теням, подобрался к окну и заглянул внутрь.
Внутри за длинным столом сидел бородатый мужчина в простой рубахе. Лицо было с глубокими морщинами, но в чертах, в постановке головы, в манере движения рук угадывалась прежняя властность, привычка командовать. Это был он Пётр Савицкий, бывший хозяин империи, а ныне старец Пётр.
Рядом с ним хлопотала женщина, судя по всему, его жена, а вокруг стола копошились дети разного возраста, от подростка до малыша, качавшегося в люльке.
Руслан пробежал глазами по девичьим лицам. Старшая, лет пятнадцати, с опущенными ресницами, разливала кисель. Вторая, помладше, укачивала младенца. Третья…
Его сердце екнуло, остановилось, а потом забилось с такой силой, что в ушах загудело.
Девочка лет десяти с темными волосами, заплетенными в тугую аккуратную косу. Высокий лоб, как у его Лиды.
А когда она подняла глаза, чтобы принять из рук матери миску, Руслан увидел их цвет. Серые, с темным ободком вокруг радужки. Мамины глаза. Это была Лида, ее маленькая копия.
В горле встал ком. Руки задрожали. Все эти годы он рисовал в воображении страшные картины, а его сестра была здесь, в этой богом забытой глуши, жила в доме того, кто, был причастен к исчезновению многих детей.
Савицкий забрал ее с собой в эту глушь, взял ее как жену. Увел девочку в свою глухую обитель и сделал ее матерью своих детей. Спасение? Нет. Это просто другая форма плена. Более страшная, потому что затянулась на полжизни.
Руслан перевел взгляд на хозяйку дома. С трудом, но он узнал в ней свою сестру.
Она казалась тихой, послушной, какой-то безжизненной куклой. Не такую он помнил Лиду, озорную, смеющуюся, с искорками озорства в глазах.
Савицкий что-то сказал детям, голос его был тихим, но не допускающим возражений. Девочки, включая Лиду, поклонились и стали расходиться. Он погладил по голове младшего сына и поднялся, направляясь в другую комнату, видимо, спальню.
- Ну что там? – спросил Коробов шепотом.
- Нашел, - выдохнул Руслан хрипло. – Нашел!
- Надо заходить! Моя камера на готове.
Рус отошел от окна, мозг лихорадочно прорабатывал варианты. Ломиться в дом – напугает детей, вызовет ненужную суматоху. Нужно для начала выманить Савицкого.
Тогда Руслан нашел у задней стены дома сложенные дрова и, прикрывшись поленницей, швырнул небольшой камень в стену рядом с окном спальни. Звук был негромким, но различимым в ночной тишине. Через мгновение в окне показалась фигура. Савицкий настороженно выглянул, затем бесшумно вышел на крыльцо, прислушиваясь.
- Кто здесь? – тихо спросил он, и в его голосе была холодная настороженность волка, почуявшего опасность.
Руслан вышел из тени, став в полосу лунного света так, чтобы его лицо было видно. Он видел, как глаза Савицкого сузились.
- Уходи, странник. Ночью гостей не принимаем.
- Я пришел не как гость, Пётр Ильич, - тихо, но четко сказал Руслан, делая шаг вперед. – Я пришел за сестрой. За Лидой.
Савицкий замер. Его пальцы сжали край рубахи. Маска старца дала трещину, и на миг в его взгляде вспыхнуло что-то дикое, первобытное, как страх, замешанный на злости.
- Я не знаю, о чем ты. Иди с миром, пока не накликал беду.
- Моя сестра в твоем доме. Ты забрал ее, когда она побывала на том конкурсе, что устраивался через ваш фонд.
- Ты ошибаешься, - голос Савицкого стал жестким, металлическим. – Это моя жена, Агафья. И дети наши, что рождены в браке, в вере. У тебя нет доказательств.
- Доказательства есть, - Руслан не отступал. Он чувствовал, как ярость подкатывает к горлу, но сжимал ее в кулак, заставляя себя говорить спокойно. – И скоро они увидят свет. Все, что касается и тебя, и твоих партнеров. Ты думал, уйдя в эту общину, отмолишь грехи? Спасёшь свою душу, держа в рабстве чужого ребенка, которого оплакивали и уже похоронили? Ты забрал ее детство, юность и молодость.
- Она не в рабстве! – вдруг вырвалось у Савицкого, и в его голосе прозвучала странная, искренняя нота. – Я спас ее! Ее готовили для другого. Но я дал ей кров, пищу, защиту! Она жива благодаря мне и замуж за меня вышла добровольно, отступив от всего мирского!
- Жива? – Руслан снова шагнул вперед, и теперь они стояли почти нос к носу. –
