Магия найденных вещей - Мэдди Доусон
– Кажется, твоя мама совсем потерялась. Хочешь, я за тобой приеду?
– Нет, – ответила я. Меньше всего мне хотелось вернуться домой, поджав хвост, как побитая собака. – Я пока задержусь здесь и попробую сообразить, что делать дальше.
На самом деле я понятия не имела, что делать. Попытаться устроиться на работу? Обратиться в местную школу, чтобы меня приняли доучиться в выпускном классе? Может быть, говорила я Джаду, именно здесь я и стану писателем. Это будет хороший опыт, который определит мою жизнь и даст мне повод взяться за перо.
Потом я позвонила Хендриксу и сообщила, что он был прав насчет Тенадж.
– Давай больше не будем называть ее Тенадж, – предложила я. – С этой минуты она для меня только Джанет.
Он рассмеялся.
– Значит ли это, что ты теперь Фрэнсис?
– Конечно, нет. Фронси – красивое имя. – Я нервно сглотнула. – Дома сильно взбесились, когда узнали, что я сбежала?
– Ну да, – сказал он. – Мэгги с папой из-за тебя разругались.
– Значит, у меня проблемы?
– Не знаю. Когда ты вернешься?
– Не знаю. У меня есть блокнот, и я, наверное, буду писать мемуары о том, как все ужасно в жизни. И что ты никогда не начнешь новую жизнь, если не будешь готов к одиночеству и лишениям.
– Господи, Фронси. Тебе обязательно нужно, чтобы все было так плохо? Ты не можешь чуть-чуть подождать, подчиниться отцу, а потом уже делать что хочешь?
– Нет, – сказала я. – Не могу. И тебе не советую.
Позже, когда уже стало смеркаться, я сидела в парке и делала записи в блокноте, вдруг подъехала машина и остановилась прямо напротив меня. Водитель посигналил, и я раздраженно подняла голову. Я как раз дошла до пятой страницы, где описывала мучения отвергнутой дочери ведьмы и фермера.
Это была Мэгги – кто бы мог подумать. Она опустила окно и высунулась наружу. Я старалась на нее не смотреть.
– Привет! Сядешь в машину? – В ее голосе не было злости. Она разговаривала совершенно спокойно, словно все было нормально.
– Что ты здесь делаешь?
Сама толком не поняла, как так вышло, но я взяла свои вещи, подошла к машине и, пару секунд потоптавшись на месте, уселась на переднее сиденье рядом с ней. Внутри свербело какое-то странное чувство: что-то вроде облегчения, смешанного с печалью от поражения. Мое сердце было разбито, но все-таки я ощущала себя очень сильной. Потом надо будет подумать, как передать эти эмоции на бумаге.
Взявшись двумя руками за руль, Мэгги повернулась ко мне. Она не улыбалась, но и не хмурилась. Просто смотрела.
– Даже не знаю. Просто проезжала мимо и подумала, что тебе, может быть, будет приятно увидеть знакомое лицо.
Я уставилась на нее:
– Ты не просто проезжала мимо.
– Да, – сказала она. – Ты меня раскусила.
Мы сидели в машине, и она говорила, что Вудсток – симпатичный маленький городок, но ее бесит вся эта хрень о любви и мире, не подкрепленная ничем конкретным. Я впервые в жизни услышала от нее слово «хрень». Она сказала, что характер формируют практичность и чувство долга, а не эти «порхания в воздухе», оторванные от реальности. Характер формируется, когда ты оплачиваешь счета и упорно работаешь, чтобы добиться того, чего действительно хочешь от жизни. Характер – это ты сама, когда отбросишь все лишнее. И тогда люди скажут: «У нее есть характер. На нее всегда можно рассчитывать».
Она сказала, что ей не понравилось, как со мной обращался отец. Сказала, что он не всегда бывает справедливым. Но она с ним поговорила и добилась, чтобы он согласился отпустить меня в Нью-Йоркский университет. Но им хочется, чтобы первые два года после школы я жила дома и училась в местном муниципальном колледже. За это время я накоплю денег и чуть-чуть повзрослею, прежде чем ехать в Нью-Йорк. Мне показалось, что Мэгги надеялась, что за эти два года я передумаю насчет Нью-Йорка. Но я точно знала, что не передумаю.
– В общем, такие условия. Если нравится, то соглашайся. Не нравится – не соглашайся. Мы внесем часть денег за твое обучение. Тебе, конечно, придется работать, но кто не работает ради высшего образования? Это тоже воспитывает характер, – добавила она. – Ну, что ты решила? Хочешь вернуться домой?
Я кивнула и прислонилась головой к окну.
Мэгги завела двигатель и включила поворотник.
– Все будет хорошо. – Она потрепала меня по колену. – Просто не надо все драматизировать, понимаешь? Жизнь будет такой, какой ты сама ее сделаешь. Если видишь себя жертвой, то так будет всегда.
За окном, под темнеющим небом, проплывали поля, похожие на полотна зеленого бархата, и сосновые леса.
Через сотню миль, когда мы уже выехали на шоссе, Мэгги сказала:
– Когда я вышла замуж за твоего папу… когда простила его за все, что он сделал со мной, с нами… Я сумела простить. Потому что я знала, что люблю его и всегда буду любить. Поэтому я приняла его обратно. Это не идеальные отношения. Но идеальных в принципе не существует. Нужно иметь твердый характер, чтобы смириться с несовершенством и просто жить. Что-то менять, если можешь, и быть готовой жить с тем, чего ты не изменишь при всем желании. В какой-то момент я окончательно осознала, что и не стала бы ничего менять. Ни в твоем отце, ни в тебе, ни в Хендриксе. Даже если бы могла.
Я смотрела на освещенную фарами дорогу, и меня впервые осенило, что, может быть, я ошибалась насчет Мэгги. Она провела за рулем много часов, чтобы спасти меня, и не разговаривала со мной как с пятилетним ребенком. Или как с малолетней преступницей.
– Слушай, – чуть позже проговорила она. Мэгги повернулась ко мне и улыбнулась. – Ты очень умная девушка, Фронси, и я тобой горжусь. Наверное, я не должна этого говорить, но даже то, что ты убежала из дома и поехала к маме, уже многое говорит о твоем характере. Так я и сказала твоему отцу. Ты сама выбираешь, как тебе жить. Ты готова бороться за свою мечту. Мне нравится это качество в людях. И я… я обещаю тебе помогать. Я на твоей стороне, ты сама знаешь. Наверное, надо было объяснить тебе это раньше.
Я прошептала:
– Спасибо.
Впервые в жизни она назвала меня Фронси. И внезапно все стало иначе: я тонула в унынии, а Мэгги бросила мне спасательный круг.
Глава девятнадцатая
Литературные чтения в
