Дочь для миллионера. Подари мне счастье - Алекса Гранд
Он прошивает меня на сквозь, скатывается сверху вниз и как будто пытается раздеть. Становится мерзко.
– Неужели цербер отпустил тебя одну? Я думал, покатится вместе с тобой. Ну и бешеный он у тебя, – надменно ухмыляется Глеб, а я прибегаю к дыхательной гимнастике и силой воли удерживаю себя на месте.
– Прости?
– Проводить приехал. За каждым шагом следит. Минут через пять звонить начнет. Не задолбал такой тотальный контроль, а, Эв? – порет дичайшую чушь Казаков, а я мысленно считаю до десяти и глотаю обидные слова, вертящиеся на языке.
Все-таки нам предстоит тесно коммуницировать ближайшие несколько дней, и испортить отношения окончательно вот так с лета не слишком хорошая идея.
– Ты путаешь заботу с контролем, Глеб. Тебе, вероятно, это неведомо, но… Мы встречаем и провожаем близких в аэропортах, на вокзалах не потому что у них тяжелые сумки. Не потому что мы хотим проверить, с кем им предстоит провести поездку. Не потому что мы им не доверяем или хотим в чем-то уличить. А потому что любим их и хотим их порадовать, поддержать. Все просто.
Я с запалом заканчиваю огненную тираду и, к счастью, не получаю никакого ответа. Именно в этот момент в проходе вырастает неизменная троица – Витя Платонов, Леня Тарасов и Егор Руднев. Пользуясь численным преимуществом, они выдергивают Казакова из кресла и с плохо скрываемой издевкой ржут.
– Сорри, братан, это место зарезервировано, – сообщает Ленька с озорной улыбкой, озаряющей его лицо, и падает рядом со мной.
– Хотя, какой ты братан, – задумчиво размышляет Виктор, намекая на инцидент с сочинскими.
– Предатель, – безапелляционно припечатывает Егор и на всякий случай сжимает кулаки, но Глеб не решается вступать в конфликт, не имея козырей в рукаве.
– Спасибо, – негромко произношу я и невесомо касаюсь запястья Тарасова.
– Обращайся. Серьезно, Эва, если этот мудак выйдет за рамки, сразу говори нам, мы предпримем меры.
Ничуть не рисуясь, обещает Леня, и я ему верю. Формально на время отсутствия Данила капитанская повязка перешла к Казакову, но парни объявили ему негласный бойкот. Они настойчиво игнорируют его попытки сблизиться, не обсуждают стратегию на игру и отказываются признавать в нем главного.
Кишка тонка.
Это, безусловно, не способствует здоровому мироклимату в коллективе, но кто я такая, чтобы их осуждать. Особенно, если я сама мечтаю вцепиться Глебу в лицо и сплю и вижу, как усадить его в запас.
В остальном поездка протекает без инцидентов. Я засыпаю под мерное шуршание колес по асфальту и чувствую себя вполне отдохнувшей, когда автобус тормозит у придорожного кафе.
Мы высыпаем наружу, потягиваемся, разминая затекшие мышцы, и дружной гурьбой просачиваемся внутрь.
– Эв, займи нам столик на четверых, пожалуйста, мы сейчас все принесем.
Распоряжается Тарасов, примеряя на себя роль неофициального лидера, и первым уносится к стойке раздачи. Ну а я испытываю искреннюю радость от того, что мне удалось выстроить с парнями дружеские отношения, и есть кому прикрыть мою спину.
Поздний ужин вполне соответствует атмосфере близкого к деревенскому заведения. Овощной салат без претензий на уникальность. Домашняя суп-лапша, от которой исходит пар. Доведенная до состояния жижи толченая картошка с мясом и подливкой.
Ничего особенного, но все съедобно.
– Это кто там чипсы хватает? – осаживает думающий остаться незамеченным молодняк Константин Денисович, а я прячу в кулак прорывающуюся наружу улыбку.
– Мужики и прекрасная леди, ну что, нам без вас дальше двигать? – басит Георгий Евгеньевич добродушно, и я кошусь на часы и осознаю, что прошло уже добрых тридцать минут.
По-быстрому запихав в себя остатки ужина, мы возвращаемся в автобус, который превращается в коллективную спальню. Из наушников разместившегося позади нас Егора слышится рэп. Леня взял с собой биографию величайшего Лионеля Месси, но так и не открыл книгу и теперь сладко сопит. Я же снова прилипаю носом к окну, провожаю взглядом удаляющийся провинциальный городок и попутно пишу сообщение Багрову.
«Люблю тебя до Луны и обратно».
Спустя еще пять часов мы пересекаем черту Питера, размещаемся в забронированном для нас отеле и спускаемся на завтрак, после которого все получают свободное время и строгий наказ от Вепрева.
– Никаких дебошей, пьянок-гулянок, чтобы к вечеру были как огурцы.
Да, выездная игра уже не изменит положение команды в турнирной таблице, но парни врываются на поле заряженными, хотят сохранить реноме и утвердиться в звании главного претендента на Кубок.
Только вот матч протекает по сценарию, далекому от написанного Вепревым. Клубы идут ноздря в ноздрю, два забиваем, два пропускаем. Все решается на последних минутах. Казаков поскальзывается на траве и не реализовывает представившийся ему шанс, а вот бомбардир соперников оказывается куда более удачливым.
– Го-о-ол!
– Е-е-е!
– Красавцы!
Добавленные четыре минуты никак не меняют результат, и мы получаем плачевный итог начинавшейся благополучно серии. 2:3 – это совсем не тот счет, который мы рассчитывали увидеть на табло.
На послематчевой конференции Константин Денисович брызжет ядом и разносит своих футболистов в пух и прах.
– Ужасная игра в обороне, просто отвратительная. Я им говорю, если человек не научился играть в футбол к двадцати пяти годам, то не научится уже никогда!
Взбучка продолжается и в автобусе, где ребята сидят понурые.
– Авангард на прошлой неделе горел 0:3, а к девяностой минуте уже выгрыз 3:3! Вот как надо играть. Не то что, вы, слюнтяи. С таким настроем на финал можете не выходить, – разоряется Вепрев, пока парни опускают подбородки ниже, и добавляет уже спокойнее. – Сейчас отправляемся на прием, средства от которого перечислят в детский фонд. Отменить нельзя, промоушн, контракты. Смотрите мне, чтобы никто не напился.
Благотворительный ужин проходит в «Вино и Воде» – ресторане авторской кухни при пятизвездочном отеле, расположенном в историческом центре города на двух этажах старинного особняка девятнадцатого века на улице Чайковского. Это место, в котором тесно переплелись гастрономия, искусство и любовь к Петербургу.
Учитывая теплое время года, нам предлагают подняться на террасу на восьмой этаж и насладиться звездным северным небом и живой фортепианной музыкой. Потоки света, льющиеся с двадцатипятиметровой высоты через стеклянную крышу, и белый мрамор поддерживают атмосферу роскоши и элегантности.
С высоты птичьего полета открывается неповторимый вид на известные достопримечательности города Петра: Исаакиевский Собор, Храм Спаса на Крови, Петропавловскую крепость, крейсер «Аврора», Смольный Собор и Лахта центр. Чуть поодаль, в лаундж-зоне для более детального знакомства с красотами установлена подзорная труба.
И я бы многое отдала, чтобы очутиться здесь вместе
