Магия найденных вещей - Мэдди Доусон
Он рассматривает меня, склонив голову на бок, словно пытается сообразить, что происходит. Мне знакома эта растерянность.
– Не волнуйся, малыш. Ты тоже часть семьи. Вроде как.
Он виляет хвостом, но как-то встревоженно. Мне кажется, ему не хватает уверенности в завтрашнем дне.
– Не принимай близко к сердцу. Просто так принято у взрослых людей, – объясняю я ему. – Это вроде как правило: каждому взрослому человеку надо жениться или выйти замуж. Это потому, что нас не кастрируют и не стерилизуют. Извини, что я завела об этом речь… это, конечно, не самый приятный момент в твоем прошлом… но я говорю как есть.
Мистер Свонки идет к двери. Он не желает такое выслушивать. И ему надо сделать свои утренние дела.
Я звоню Мэгги сразу, как только выхожу из метро.
– Все уже решено! – говорю я в трубку. – У меня есть помолвочное кольцо!
– Ну слава богу, – выдыхает она. – Это прекрасно. Я знала, что так и будет. – Я слышу, как она кричит, прикрыв трубку рукой: – Роберт, Роберт! Ты меня слышишь? Оторвись от газеты и посмотри на меня. Они все же решились! У нас намечается новый зять… Да, это Джад! Конечно, Джад. Ой, перестань!
Именно так они и разговаривают друг с другом в последнее время. Я пытаюсь припомнить, как было раньше. Они хоть когда-нибудь проявляли друг к другу что-то похожее на любовь? Хотя, может быть, это и есть настоящая супружеская любовь. Как вы, наверное, уже догадались, я – типичная жертва романтического кинематографа, так что даже не знаю…
Я слышу, как папа что-то бормочет на заднем плане, но не проявляет желания поговорить со мной по телефону.
– Слушай, дай трубку папе, – прошу я Мэгги.
– Тебя можно поздравить? – говорит он угрюмо. – Или невесту не принято поздравлять? Мы не хотим, чтобы кто-то подумал, что ты заслуживаешь поздравлений за то, что все-таки поймала его в капкан.
– Если хочешь, можешь поздравить.
– Я просто скажу, что он хороший человек.
– Да, очень хороший.
– Так вы собираетесь возвращаться в Нью-Гемпшир? – спрашивает он. – Или ты обратила его в ньюйоркца?
Я закатываю глаза. Почему все, что мне говорит папа, звучит как обвинение?
– Роберт! – кричит Мэгги. – Не нагружай ее прямо сейчас. Пока что нам надо готовиться к свадьбе. Дай мне телефон.
Он что-то бормочет ей и отдает телефон.
– Ладно, милая, – говорит она в трубку. – Может быть, проведем свадьбу летом, в нашей городской гостинице? Сразу и забронируем банкетный зал, чтобы уж точно были места. Часть гостей можно поселить в доме на ферме, часть – в той же гостинице. А венчание пройдет в большой церкви в Уэллфлите.
– Я подумаю и скажу.
– Только думай быстрее. Это первая свадьба, которую я буду планировать, и у меня накопилось немало идей.
Это правда. Они с папой поженились в спешке, когда нам с Хендриксом было пять лет. Свадебная церемония прошла прямо в саду на ферме, и не было никакого особенного торжества. Мы со Стивом решили вообще не устраивать свадьбу и обвенчались практически тайно: нам казалось, что это будет трогательно и очень романтично. Хотя назвать это тайным венчанием будет сильным преувеличением. На самом деле мы просто вломились в ближайший офис округа, зарегистрировали брак и произнесли супружеские клятвы при двух свидетелях – одним из них был Джад, – после чего пообедали во французском ресторане и поспешили домой в постель, где занялись безумной и страстной любовью, как положено молодоженам.
Я мысленно возвращаюсь в тот день и ненадолго теряю нить разговора. Но Мэгги этого не замечает. Она продолжает взахлеб говорить, как ей будет приятно подготовить все для моей свадьбы. И вдруг ни с того ни с сего в моих мыслях проносится небольшая черная тучка и накрепко поселяется у меня в голове. Сегодня ночью я дала себе слово никогда больше не думать о Стиве, и вот вспомнила о нем. И только теперь понимаю, что он не хотел большой свадьбы с участием родственников и друзей, потому что и не любил меня по-настоящему, а теперь Джад не хочет даже притвориться, что мы любим друг друга. И мой папа ведет себя так, словно ни капельки меня не любит. И Тенадж… ее больше нет в моей жизни.
Никто, никто не любит меня так, как мне хочется, чтобы меня любили.
Никто не любит меня целиком.
От этой мысли, примчавшейся вместе с холодным ноябрьским ветром, мне становится трудно дышать. Приходится остановиться и перевести дух. Я не умею молиться, но сейчас с радостью бухнулась бы на колени прямо посреди тротуара на Десятой авеню, между маникюрным салоном и рестораном индийской кухни, если бы хоть на минутку сумела почувствовать, что меня любят по-настоящему.
Рабочий день выдался суматошным. Не день, а сплошная головная боль. У меня было назначено сразу две встречи – причем неприятные встречи – с нашими авторами, которые приехали в город специально, чтобы обсудить планы своих книжных туров. Судя по их разочарованным лицам, они надеялись на что-то большее. Потом мне пришлось позвонить третьему автору и сообщить, что ни один крупный литературный журнал не хочет рецензировать ее детскую книжку-картинку, милую историю о червяках. Говорящих червяках с человеческими характерами. И проблемы с Габорой тоже никто не отменял.
Именно эти проблемы я обсуждаю с Дарлой, когда у меня звонит телефон. Вижу имя на экране и обрываю звонок.
На дисплее высветилось «Тенадж». Может быть, потому, что я не успела позавтракать, или не выспалась, или у меня болит голова, но я чувствую какую-то предобморочную слабость. Как будто все расплывается перед глазами.
Мама звонит очень редко. Эти звонки похожи на нежданные встречи со старым знакомым, с которым вы не общались годами. Каждый раз она звонит исключительно для того, что сообщить мне какую-то случайную информацию: нечто такое, что внезапно пришло ей в голову и, возможно, задело ту ниточку, что ведет к колокольчику с ярлычком «Фронси». В последний раз, около года назад, она позвонила и стала рассказывать, что перекрасила волосы в черный цвет, потому что, когда пытаешься осветлиться, цвет почти никогда не получается правильным. Обычно он отдает в желтизну или рыжину. Или выходит слишком белесым. Разве я не согласна?
В тот раз я пыталась поговорить с ней о чем-то еще, пыталась расспрашивать ее о жизни. Она смеясь сказала, что у нее намечается третий развод.
– Погоди. – Я старалась выдерживать легкий и бодрый тон, под стать ее собственному. – Ты в третий раз вышла замуж? Но ведь ты же сама говорила, что семейная жизнь – это
