Измена. Его вторая семья (СИ) - Тая Шелест
— Но тебе, полагаю, не нравится, что у мужа семья на стороне? — она смотрит насмешливо, моргая ресницами-опахалами.
Не нравится? Так она описывает мои чувства? Хотя откуда ей знать, как чувствует себя человек, которого предали и сломали.
— Да, — хриплю, — мне не нравится.
Она растягивает губы в улыбке.
— Ну вот видишь. Поэтому подай на развод, ты же не глупая женщина и можешь сложить два плюс два. Игнату лучше быть со своими детьми. Они очень без него скучают…
— Я ей сейчас врежу, — шипит рядом со мной Валя.
Останавливаю ее слабым жестом. А смысл? Ну оттаскает она ее за волосы, хоть гостья очень на это и напрашивается, только что это изменит?
Вторая семья Игната не исчезнет, и предателем он от этого быть не перестанет.
— К тому же родить ты ему все равно не сможешь, так зачем мучить друг друга, скажи?
В груди начинает полыхать горячий комок колючей боли. Брюнетке удается задеть меня за живое.
И правда, кому я нужна такая бесполезная? Неспособная на главную женскую функцию. А эта вон аж двоих родила, какая умница… еще и хвастает. И унижает.
Вика дергается вперед, но я хватаю ее за руку. Это не выход.
Она пришла говорить, так пусть выскажется. Наверное, давно этого ждала, давно планировала.
Можно сказать, это ее звездный час.
— А сама-то ты нужна ему? — фыркает сестра, отцепляя мои пальца от своего запястья, — раз Игнат не планирует развод.
Та поджимает губы, но продолжает смотреть только на меня, упрямо делая вид, что Вали не существует. Будто комар над ухом пищит, обращать внимание на которого выше ее достоинства.
Не выше ее достоинства только спать с женатым мужиком и рожать от него детей.
— Будь гордой бабой, что ты как тряпка! — бросает гостья, хмуря ламинированные брови, — он просто привык так жить, мужикам всегда трудно решиться на что-то глобальное, когда они к чему-то привыкают. Но и жить на две семьи тоже такое, ты же меня понимаешь.
Понимаю. Более чем.
— Он просто чувствует себя обязанным, — вещает она, размахивая наманикюренными пальцами, — ты не смогла родить… и сильно по этому поводу переживала. Поэтому, если он тебя вдруг бросит, можешь и руки на себя наложить. Согласись, так себе расклад. Вот и облегчи ему задачу и закончи всё сама.
Уйти? Подать на развод? Да, сейчас это кажется идеальным выходом из ситуации. Только, кажется, я прилипла к стене и не смогу двинуться с места.
Попытаюсь сделать шаг и тут же упаду, как подкошенная.
— Я сейчас сделаю ее детей сиротами… — рычит Валя, мрачно глядя на брюнетку.
У той вдруг звонит телефон.
— Да дорогой, — воркует она, вальяжно откинувшись в кресле.
В тишине квартиры прекрасно слышен недовольный голос моего мужа:
— Вика, ты куда пропала? Дети ждут у бабушки, забери их через час, я уезжаю.
Наглая брюнетка переводит взгляд на меня и презрительно усмехается.
5
— Нет, она совсем охренела!
Вика не выдерживает. Резко бросается на гостью, чтобы схватить ту за волосы и выкинуть из кресла.
Взвизгнув, брюнетка летит на пол, больно ударившись коленями о паркет.
Телефон летит следом.
— Ты что творишь, дура!
— Делаю из Игната отца-одиночку! — ехидничает Валя, с размаху отвешивая Вике щедрого пинка в живот.
Та аж подскакивает на четвереньках и пытается ползти к выходу.
— Валя! Прекрати! — стараюсь схватить сестру за руку, но та ловко уворачивается.
— Заслужила, тварина! — рычит она, продолжая напинывать зарвавшуюся гостью.
Женщина отпихивает от себя ее ноги, пытаясь царапать их ногтями, и визжит на ультразвуке.
— Валя!
Бесполезно, сестра вошла в раж, и ее уже ничто не остановит.
— Ты же ее покалечишь!
Хватаю сестру за плечи, едва не впиваясь ногтями.
— Прекрати, — шиплю ей на ухо, — ты нам же сделаешь хуже! Она обратится в травму и напишет заявление в полицию…
Валя только усмехается, отталкивая от себя мои руки.
— Заплачу три тысячи штрафа, так и быть. Купит себе пластырей и крем от синяков, гнида размалеванная!
Вцепляюсь в сестру изо всех сил, чтобы не дать ей снова добраться до несчастной женщины.
— Она уже получила, хватит! Смотри, ты ей губу разбила…
— Я б ей и башку разбила, если б ты не мешала!
Вика кое-как поднимается на ноги, подхватывает с пола слетевшие туфли. На одной сломан каблук.
Выглядит она ужасно… сколько Валя ее трепала? Минуту, две? А будто полчаса избивала.
Помада у Вики размазалась, ресницы на одном глазу отвалились, на скуле красуется темное пятно, а из уголка губ струится кровь.
Сестра только довольно усмехается. Едва могу ее удерживать, ведь она с удовольствием добавит гостье еще.
Не зря три года отзанималась в секции кикбоксинга.
— Ты полностью заслуживаешь, чтобы к тебе относились, как к дерьму, — шипит Вика, глядя на меня с неприкрытой ненавистью, — пускай Игнат продолжает вытирать о тебя ноги, со временем он и сам поймет, что ты тряпка! Грязная тряпка!
Валя дергается в моих руках, но я не выпускаю. Держу до боли в пальцах.
Гостья пятится к выходу с туфлями в руках.
— Тяфкай, тяфкай, недоразумение, — огрызается сестра ей вслед, — кто ты сама-то такая? Инкубатор? Детей рожаешь, а жениться на тебе не хотят. Так об кого тут ноги то вытерли, а??
Дверь хлопает с такой силой, что дребезжат стекла в окнах.
Отпускаю Валю, и та несется в прихожую.
— Валя, блин!
— Я покажу этой сучке, как дверями хлопать! — кричит.
Но Вика, полагаю, уже припустила с скоростью кометы, заслышав вопли сестры. Прыгнула в машину и рванула домой залечивать раны.
Не исключено, что и Игнату пожалуется.
Обессиленно опускаюсь на пол.
Ноги не держат. Руки дрожат после вынужденного напряжения, а пальцы ноют. Кажется, сломала пару ногтей.
Смотрю прямо перед собой… в углу валяются накладные ресницы. Усмехаюсь невесело.
Валя реализовала то, чего мне и самой очень хотелось, но я бы никогда не решилась. Да и смысл? Это ничего не именит.
Сестра шумит в прихожей, возвращаясь, и через секунду показывается в гостиной.
— Сбежала, тварь, аж пятки сверкали. Ты чего на полу сидишь?
Смотрю на нее полными слез глазами, губы дрожат. Чувствую себя использованной и грязной. Стоит только представить, что после своих так называемых «командировок» муж приходил ко мне… в нашу супружескую постель, и к горлу подступает тошнота.
— Э, сестренка, ты чего? — Валя садится рядом и обнимает за плечи.
В ее голосе сквозит неприкрытое сочувствие, и это дорогого стоит. Кусаю губы, пытаясь сдержать
